Ропот усиливался. Консервативная партия, возглавляемая в душе каждым вторым казаком, привыкшим к традиции, скрепам, поднимала голову. Они боялись. Боялись перемен и нестандартного мышления, боялись доверить свои жизни тому, кто сам, по их мнению, был «порченым». Безусловно, никто из моего бывшего десятка, а также из десятков Остапа и Митяя недовольства не выкрикивал.

Захар стиснул зубы. Он не оправдывался. Он просто стоял и слушал, как его смешивают с грязью.

Я понял: сейчас или никогда. Если не вмешаться, они его сожрут. Затопчут морально, и мы потеряем лучшего из возможных командиров.

Я направился вперёд, вставая рядом с Захаром. Плечом к плечу.

Затем поднял руку, не прося тишины, а властно её забирая. Пернач за моим поясом — наглядный аргумент моего высокого статуса — сверкнул на солнце.

— А ну тихо! — рявкнул я. Голос прозвучал хрипло, страшно, как скрежет камней.

Шум стих, но напряжение осталось. Множество глаз смотрели на меня: ну, давай, есаул, расскажи нам сказку.

— Вы говорите — калека? — я обвёл строй тяжёлым взглядом, находя тех, кто кричал громче всех. — Вы говорите — руки нет?

Я резко повернулся к Захару и схватил его за правое предплечье, поднимая протез вверх, демонстрируя всем страшный крюк.

— Смотрите сюда! Внимательно смотрите!

Я отпустил его руку и повернулся к толпе.

— Этот человек потерял руку, защищая вас! И он мог бы сгинуть. Мог бы спиться, мог бы пойти побираться, как многие делают. Имел полное право лечь и сдохнуть от жалости к себе!

Я направился к переднему ряду, медленно проходя вдоль строя, жестикулируя руками, вглядываясь в лица.

— Но вместо этого он сжал зубы. Он прошёл через боль и ад тренировок, когда вы, здоровые и двурукие, спали или в носу ковыряли! Он научился сражаться заново!

Мой голос звенел над плацем, отражаясь от глиняных стен.

— Осадной ночью… — я понизил тон, делая его вкрадчивым, проникающим под кожу. — Осадной ночью я видел его в деле. И многие из вас видели. Пока иные «полноценные», такие, как Григорий, жались по углам и молились, Захар стоял в проломе. Бок о бок с боевыми братьями. И он стоил в битве двоих!

Я указал на крюк.

— Этой железкой он вспарывал животы янычарам, которые лезли на нас стеной! Он держал фланг! Он не просил пощады и не искал укрытия. Он взял на себя больше, чем любой из вас с двумя руками!

По рядам пробежал кислый шёпот. Те, кто сражался рядом с Захаром, закивали. В их глазах зажглось узнавание. Они помнили тот ужас, который наводил «однорукий демон» на турок.

— Вы боитесь, что он не удержит поводья? — я усмехнулся зло и презрительно. — Он зубами их удержит, если надо будет! Но он не упустит победу. А вы, пустословы…