— Ну что, хозяюшка? Пойдём, глянем на нашу добычу? Там ведь сало привезли, и говорят, что во рту тает.
Жизнь продолжалась. И она, чёрт возьми, мне нравилась.
Глава 9
Минуло три дня, и на закате четвёртого я стоял на верхней площадке нашей новой дозорной вышки, всё ещё пахнущей смолой и свежей стружкой, и смотрел, как солнце падает за горизонт, словно раскалённый пятак в копилку степи, а длинные тени от острога ползут по траве.
Степь в этот час обманчива. Она кажется мирной, почти ласковой, укрытой золотисто-багряным одеялом. Но я знал: это одеяло колется. Там, в низинах и балках, может сидеть кто угодно — от волка-одиночки до татарского разъезда.
Тихий шорох за спиной заставил меня обернуться. Это была Белла.
Она поднялась по крутой лестнице легко, почти бесшумно. На ней было новое платье — яркое, красное с золотой каймой, сшитое ею самой из тканей, приобретённых на первом торжище обновлённого Тихоновского острога. В черных волосах блестели монисто. Она больше не напоминала ту бледную тень, что лежала в моей каморке некоторое время назад, восстанавливаясь после ранения. Жизнь вернулась в неё полным, бурлящим потоком.
Она встала рядом, опираясь локтями на перильце, и тоже посмотрела вдаль.
— Красиво, — тихо сказала она. — И страшно.
— Страшно только тем, кто не знает, куда смотреть, — ответил я, накрывая ее ладонь своей. Рука была теплой. — А нам ведомо, куда взор держать: знаем свою сторону, свой путь и своё дело, и идём к нему не вслепую, а с умыслом твёрдым и сердцем стойким.
— Тоже верно… Ты гордишься, Семён? — она повернула голову, и в ее глазах отразились последние лучи заката. — Тем, что построил? Тем, что создал?
Я скользнул взглядом по внутреннему двору. Ровные ряды саманных куреней, дымок из трубы бани, блеск железа у кузни, где Ерофей все ещё что-то доделывал, несмотря на поздний час. Впрочем, как и всегда.
— Гордость — чувство опасное, Белла. Расслабляет. Я скорее чувствую… тихую радость от того, что людям от моего дела легче. Знаешь, как плотник, что вбил гвоздь по самую шляпку — и уже видит, как стена новой детской пристройки держится крепче, как будущей зимой будет теплее детям. Да только стен тех ещё ставить и ставить, и гвоздей впереди без счёта.
— Ты никогда не успокоишься, — усмехнулась она, прижимаясь плечом к моему боку. — Тебе всегда мало. Турка отбили, стены поставили, торг наладили… А ты всё глядишь туда, где степь с небом сходится. Будто ждешь кого или чего.
— Не жду, — честно ответил я. — Готовлюсь. Мир, Белла, это не состояние покоя. Это просто перерыв между драками на перезарядку пищалей.