— Разъезд, — констатировал ротмистр. — Разведка. Они идут параллельно нам, Семён. Скрываются в складках.

У меня в затылке неприятно зачесалось. То самое подозрительное чувство. В прошлой жизни оно возникало, когда какая-нибудь «Наташка» из Мамбы после первого свидания, закрывая дверь такси, бросала с улыбкой: «Я тебе завтра напишу, точно-точно», или когда потенциальный клиент в торговом зале начинал слишком сладко улыбаться, говоря: «Я сейчас только за деньгами домой сбегаю и вернусь». Здесь, в Диком Поле, это чувство было гораздо острее. Звериное. Инстинкт «жертвы», которая понимает: охотник уже вышел на след.

Мозг, отточенный месяцами выживания, мгновенно прекратил думать о московских дьяках и переключился в боевой режим.

Порох? Свинец? Челобитные? Всё потом. Сейчас главное — чтобы шкура осталась целой, в которой эти мысли носятся.

— Колонну сжать! — скомандовал фон Визин, не повышая голоса, но так, что его услышали все. — Дозоры удвоить. Дистанцию сократить. Пики наружу!

Рейтары мгновенно перестроились. Длинная змея отряда свернулась в плотный кулак. Теперь мы все ехали бок о бок, стремя в стремя, ощетинившись стволами и копьями во все стороны.

* * *

Я тронул коня, поравнявшись с Бугаем.

Гигант ехал молча, жуя травинку. Его лицо, обычно выражающее спокойную уверенность крановщика башенного крана, сейчас было сосредоточенным. Он смотрел не на дорогу, а на гребни холмов.

— Бугай, — тихо сказал я.

— Чую, батя, — отозвался он, не поворачивая головы. — Недоброе. Воздух не тот. Птиц не слышно.

— Держись рядом. И саблю свою держи наготове.

Бугай медленно кивнул. В его глазах не было страха. Там зажёгся тот самый, жутковатый для непосвящённого, огонёк — предвкушение большой драки.

Так смотрит медведь, которого разбудили раньше времени и который решает, с кого начать завтрак.

Мы двигались дальше. Местность становилась всё напряжённее и тревожнее. Овраги стали глубже, склоны круче. Идеальное место для засады. Если бы я был татарским мурзой и хотел бы взять тёпленькими отряд, идущий в Москву, я бы выбрал именно этот участок. Ограниченный манёвр, невозможность развернуться лавой, перекрестный огонь сверху… Классика. Учебник тактики для начинающих грабителей.

К вечеру дурное предчувствие стало практически невыносимым. Казалось, сама степь затаила дыхание. Ветер стих, даже сверчки заткнулись.

Мы выбрали для ночлега небольшое плато, открытое со всех сторон, чтобы никто не мог подползти незамеченным. Рейтары работали молча и быстро: стреножили коней, но седел не снимали — только подпруги ослабили. Костры жгли маленькие, в ямках, чтобы свет не бил далеко.