Тимур вскинул голову, недоверчиво глядя на него. Он ждал нравоучений, ждал, что его отчитают за драку. — Но ты запомни одну вещь, Тимур, — Марк наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. — Их было трое. А ты один. В следующий раз, если не можешь победить силой — беги. Или бей первым и без правил. Гордость не стоит того, чтобы твоя сестренка осталась голодной, пока ты валяешься в больнице с сотрясением. Понял? Парень медленно кивнул, сглатывая ком в горле. — Понял.
В этот момент дверь мастерской распахнулась, впуская внутрь порыв влажного ветра и Лену. Она стряхивала воду с зонта, но, подняв глаза, тут же замерла. — Что случилось? — ее голос стал резким, а взгляд мгновенно выхватил и синяк Тимура, и сжатые кулаки Марка.
Через минуту Тимур уже сидел на высоком табурете, зажмурившись и шипя сквозь зубы, пока Лена промывала его ссадины перекисью. От нее пахло дождем, ванилью и аптечной стерильностью. — Терпи, — мягко, но без сюсюканья приговаривала она, аккуратно промокая рану ватным диском. — Йод щиплет, но зато завтра не распухнет. — Да нормально всё, — бурчал Тимур, стараясь не показывать, как ему приятно это неожиданное внимание. Никто, кроме матери, не мазал его йодом уже лет пять. — Заживет до свадьбы. — До твоей свадьбы еще лет десять, хулиган, — усмехнулась Лена, заклеивая рассечение пластырем. — А вот шрамы останутся на всю жизнь. В следующий раз будь умнее.
Она убрала аптечку и посмотрела на Марка. Тот стоял у окна, глядя на потемневший лес, и его широкая спина казалась непривычно напряженной. — Я отвезу его домой, — сказал Марк, не оборачиваясь. — На улице слякоть, пусть не мокнет. — Я сам дойду! — возмутился Тимур, спрыгивая с табурета. — Сядь, — бросил Марк, и парень послушно замер. — Поедешь на машине. Капитан, закрой мастерскую, я заеду за тобой в «Маяк» через час.
Лена кивнула, собирая свои вещи. Она уже направлялась к двери, когда в кармане рабочей куртки Марка, висевшей на стуле, резко зажужжал телефон. Звук был неприятным, вибрирующим по деревянному сиденью.
Марк подошел, достал аппарат. Экран светился в полумраке мастерской, высвечивая имя, которое Лена, стоявшая у самой двери, успела прочитать вверх ногами. Марина.
Лена видела, как Марк смотрит на экран. Секунда, вторая. Его лицо, только что бывшее спокойным и теплым, внезапно окаменело, превратившись в ту самую непроницаемую маску, которую он носил в самые первые дни ее возвращения в город. Челюсти сжались так, что заходили желваки.
— Кто это? — тихо спросила Лена, чувствуя, как внутри внезапно похолодело. Марк медленно поднял на нее глаза. В них плескалась такая глухая, застарелая боль, что у Лены перехватило дыхание. — Моя мать, — хрипло ответил он, сбрасывая вызов. — Она не звонила мне шесть лет.