— Твой муж хочет мое имя, чтобы прикрыть свои сомнительные схемы с историческими зданиями, — спокойно произнес Марк. — Я читал про его проекты. Вы сносите то, что не можете продать, и лепите новодел. — Это бизнес, Марк! — Марина чуть повысила голос, ее маска дала трещину. — Хватит играть в благородного рыцаря из провинции! Ты создан для большего, а не для того, чтобы строгать доски для каких-то деревенских лавочников!
— Я строю дом, Марина, — тихо, но с такой силой, что женщина невольно замолчала. — Дом, в котором будут жить. А не коробки, в которых прячут деньги. Мне не нужно твое бюро. И твои деньги.
Марина сжала губы. Ее взгляд стал жестким, колючим. Она откинулась на спинку стула и пристально посмотрела через плечо Марка, прямо в дальний угол, где сидела Лена. — Понятно, — протянула она с ядовитой усмешкой. — Дело не в принципах. Дело в ней. Та самая московская архитекторша, которая сбежала, когда стало трудно, а теперь вернулась, чтобы сесть тебе на шею. Ты всегда был слишком сентиментален, Марк. Ты подбираешь бездомных кошек и сломанных женщин, потому что тебе нравится чувствовать себя спасателем. Но она уедет. Как только ей станет скучно играть в бедность.
Воздух за столиком стал тяжелым, словно перед ударом молнии.
Марк медленно наклонился вперед. Его серые глаза потемнели, превращаясь в две бездонные ледяные расщелины. — Слушай меня внимательно, — его голос упал до шепота, от которого по коже пробирал озноб. — Ты сейчас же забудешь ее лицо. Ты забудешь, что она здесь. Если ты еще хоть раз посмотришь в ее сторону или скажешь о ней хоть одно слово, я выйду из этого кафе, и ты больше никогда меня не увидишь. Ни на страницах журналов, ни в списках учредителей твоего мужа. Для тебя меня не существует.
Марина побледнела. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле под его тяжелым, давящим взглядом. Впервые за всю встречу она увидела не того мальчика, которого бросила, а мужчину, которого невозможно было сломать.
Марк встал. Он не стал прощаться. Просто повернулся и пошел через зал.
Подойдя к угловому столику, он мягко накрыл своей большой ладонью руки Лены, лежавшие на раскрытой книге. — Закрывай, капитан, — тихо сказал он. — Шторм закончился. Погода ясная.
Лена подняла на него глаза. В них стояли непролитые слезы, но она кивнула, быстро собирая вещи. Она не стала смотреть на Марину, проходя мимо ее столика к выходу. Ей это было не нужно.
Когда они вышли под проливной дождь, Марк не стал открывать зонт. Он просто притянул Лену к себе, пряча под борт своей куртки, и они пошли к машине. Дождь смывал с них липкое ощущение чужого прошлого.