— Ты что делаешь? — тихо спросила Лена, останавливаясь в дверях.
Марк вздрогнул, но тут же обернулся. В его глазах не было смущения, только та самая глубокая, тревожная нежность, которая появилась вчера у камина.
— Читаю, — хрипло ответил он, поправляя очки, которых раньше не носил. — Про витамины. Про нагрузку на позвоночник. Про то, какие запахи могут вызывать токсикоз, а какие, наоборот, успокаивают. Я выписал три страницы, чтобы не забыть.
Лена улыбнулась, подходя ближе. Она обняла его со спины, прижимаясь щекой к его широкой спине, пахнущей кофе и свежей бумагой.
— Марк, ты не обязан всё это учить наизусть. Есть врачи. Есть курсы.
— Врачи лечат, а я строю. — Моя задача — сделать так, чтобы тебе не пришлось к ним ходить лишний раз. Чтобы ты могла спать, когда хочешь. Чтобы тебе не было холодно. Чтобы... чтобы ты знала, что я рядом. Всегда.
Он повернулся к ней, его большие, мозолистые пальцы осторожно, почти благоговейно коснулись ее живота поверх ткани халата.
— Я сделаю всё, Ленка. Всё до мелочей.
После обеда они поехали в «Маяк». Лена настояла: ей хотелось почувствовать ритм своего города, вдохнуть запах старых книг и кофе, увидеть лица, которые стали для нее родными.
Магазин встретил их привычным гулом. Оля, как всегда, была за стойкой, а в углу, у окна, Михаил Сергеич терпеливо объяснял что-то группе подростков, собравшихся на краеведческий кружок.
Когда Лена вошла, Оля тут же бросила тряпку. Она подошла, оглядела Лену с головы до ног, и вдруг ее глаза округлились. Взгляд пекарь опустился на руки Лены, лежащие на животе, и обратно на ее лицо.
— Леночка... — прошептала Оля, и голос ее дрогнул. — Ты... это...?
Лена кивнула, не произнося ни слова. Она просто чуть улыбнулась.
Оля издала тихий, сдавленный всхлип, обняла ее так крепко, что Лена ахнула, и тут же отдернулась, испуганно закрыв рот ладонью.
— Прости, прости! Я не буду! Я буду осторожной! — она бросилась к стойке, открыла нижний ящик и достала оттуда маленькую, завернутую в пергамент коробочку. — Это я с осени хранила. Думала, когда пригодится. Мед в сотах. Липовый. Говорят, помогает от усталости и нервов. Бери. И не спорь. Это приказ главного поставщика выпечки.
Михаил Сергеич подошел, тяжело опираясь на трость. Он посмотрел на Лену, потом на Марка, и в его старых, умных глазах блеснули слезы.
— Ильич был бы счастлив, — хрипло сказал он, поправляя очки дрожащей рукой. — Кровь продолжается. Дом продолжается. Это главное, что может оставить человек. Не стены, не книги. Жизнь.
Лена почувствовала, как по щеке скатилась теплая слеза. Она обняла старика, чувствуя запах нафталина и старых книг, и поняла: у ее ребенка будет не просто семья. У него будет клан.