— Спасибо, — тихо сказала она. Голос дрогнул. — Я... я не знаю, как вас отблагодарить.— Отблагодаришь, когда магазин откроется, — махнула рукой Оля. — Просто чтобы кофе у вас был нормальный. А то у Марка одна горечь.Марк усмехнулся, но ничего не ответил. Он лишь накрыл ладонью руку Лены, лежавшую на столе. Короткое, незаметное для Оли движение. Но Лена почувствовала его всем телом. Это было обещание: «Я здесь. Я не уйду».
Вернулись в магазин они затемно. Улица опустела, только фонари отражались в лужах на асфальте. Внутри «Маяка» было тихо и светло. Эпоксидный пол за день окончательно полимеризовался. Он лежал идеально гладкой, матовой серой поверхностью, похожей на застывшее море в штиль.Лена прошла по центру зала, прислушиваясь. Никакого скрипа, никакой пыли под ногами. Только твердая, надежная опора.— Получилось, — прошептала она, проводя рукой по воздуху над полом.— Получилось, — подтвердил Марк, подходя сзади.Он встал рядом, и их отражения смешались в глянцевой поверхности пола. Два силуэта, стоящие плечом к плечу.— Завтра начнем собирать стеллажи, — сказал Марк. — Те, что мы отреставрировали. Они встанут вдоль стен. А в центре сделаем остров с новыми книгами.— А зона для встреч?— У окна. Там лучше свет. Поставим несколько кресел, которые я нашел на складе. Их нужно только перетянуть.Лена повернулась к нему. Он стоял очень близко. В полумраке магазина его глаза казались почти черными.— Марк, — позвала она.— Да?— Почему ты так рискуешь? Зачем тебе эта война с банком? Зачем тебе Оля, краеведы... Зачем тебе я?Вопрос повис в воздухе, тяжелый и важный. Лена знала ответ, боялась его услышать, но должна была знать.Марк молчал долго. Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Его пальцы были шершавыми, царапающими, но прикосновение было невесомым.— Потому что десять лет назад я дал себе слово, — тихо сказал он. — Если ты когда-нибудь вернешься, я не дам тебе уйти снова. Не потому что хочу запереть. А потому что знаю: там, куда ты рвешься, тебе будет холодно.— А здесь? — шепнула Лена, закрывая глаза от его прикосновения.— Здесь тепло, — ответил он. — Потому что здесь ты дома.Он убрал руку, словно боялся перегреть воздух между ними.— И потом, — добавил он, и в его голосе проскользнула привычная ирония, скрывающая эмоции. — Мне просто нравится этот пол. Жалко будет, если его снесут под супермаркет.Лена рассмеялась, и звук её смеха отразился от белых стен, наполнив пустой зал жизнью.— Ладно, прораб. Если пол тебе нравится, давай работать. Где эти кресла?— На складе. Тяжелые, дубовые.— Покажешь.