У двери материнской спальни я остановился, собираясь с духом. А затем тихо приоткрыл дверь и заглянул в просторную комнату. У большой кровати с балдахином склонились две фигуры — мужчина средних лет и пожилой человек в тёмном сюртуке, явно лекарь.

На кровати лежала женщина, и при виде её у меня сжалось сердце. Лидия Павловна когда-то была красавицей — зелёные глаза, светло-русые волосы, тонкие черты лица. Сейчас это была бледная тень прежней себя. Кожа натянулась на скулах, руки стали почти прозрачными, а в глазах угасала жизнь.

Мёртвый камень делал своё дело медленно, но верно. Насколько же он был мощным, если одного контакта хватило, чтобы навсегда поразить не самого слабого мага? У матери Александра был шестой ранг.

— Саша? — слабо произнесла женщина, заметив меня в дверях. На лице появилась слабая улыбка. — Сынок, ты вернулся…

Мужчина у кровати — мой «отец», а на деле правнук Василий Фридрихович — резко обернулся. Лет пятидесяти, широкоплечий и всё ещё высокий, хотя и сутулился от груза забот. От рода Фаберже он унаследовал тёмные волосы, правда, уже с заметной сединой, голубые глаза и несколько шрамов на руках. Это наши профессиональные раны, следы многолетней работы с опасными артефактами. Плата за ремесло.

Грандмастер, маг восьмого ранга, владеющий всеми четырьмя стихиями. Один ранг до абсолютной вершины табели магов…

Но сейчас в его глазах читалось такое отчаяние, что я невольно сжал кулаки. Этот человек был сломлен.

— Александр, — сказал он хрипло, — слава Богу, ты успел.

Лекарь тем временем продолжал работу — держал руки над телом матери, передавая ей стихийную энергию. Процедура, которая могла поддержать жизнь, но не вылечить. Временная мера, не более того.

— Как ты, матушка? — спросил я, подходя к кровати.

— Держится, — ответил за неё отец, но его голос дрожал. — Лекарь говорит… говорит, что у нас ещё есть время. Ты очень вовремя вернулся.

Согласен.

Да, времени было мало. И не только у Лидии Павловны — у всей семьи. Два месяца до окончательного разорения, и каждый день женщина слабела всё больше.

— Саша, — прошептала Лидия Павловна, протягивая ко мне руку, — покажи, что привёз из Швейцарии. Отец сказал, ты смог выкупить фамильную реликвию. Я так хочу на неё посмотреть…

Лекарь как раз закончил, собрал свои инструменты в потёртую кожаную сумку и направился к двери. Тактично решил не мешать семейному воссоединению.

— До свидания, Василий Фридрихович. Завтра в то же время, — сказал он устало. — И помните — никаких потрясений. Лидии Павловне нужен полный покой.

Отец проводил его до двери, а затем вернулся к кровати жены. Мать почти задремала, её дыхание было поверхностным и прерывистым. Но когда он вернулся, женщина распахнула глаза.