Она не договорила, но и так было понятно. Лена разрывалась между уходом за матерью и попытками спасти семейный бизнес. И явно не справлялась ни с тем, ни с другим.

— А отец?

— Отец совсем опустил руки, — в голосе Лены появилась нотка раздражения. — Сидит днями напролёт в кабинете и смотрит в стену. Говорит, что всё кончено, что он всех подвёл. Думает продавать бренд, но как можно продать своё имя⁈ Прости… Я просто очень устала.

— Ничего страшного, — я приобнял девушку. — Я вернулся, теперь тебе станет проще.

Лифт остановился, и мы вышли в коридор. Здесь тоже чувствовалась запустение.

— Саш, — Лена остановилась у двери в жилую часть дома и взяла меня за руку. — Поговори с отцом. Ты же наследник, твоё мнение для него важно. Может быть, ты сможешь встряхнуть и переубедить его. Меня он не желает слушать…

Я посмотрел на сестру — уставшую, отчаявшуюся, но всё ещё борющуюся. Вся тяжесть семейных проблем легла на её плечи, и если я не помогу, то и она сломается.

— Сегодня же с ним поговорю, — сказал я. — Потому что если он отказался бороться, станем мы.

— Спасибо, — она впервые за время нашей встречи слабо улыбнулась. — Мне нужно закрыть магазин. А ты пока проходи к родителям.

Лена ушла, оставив меня наедине с воспоминаниями и наблюдениями. И теперь мне предстояло выяснить — можно ли ещё что-то спасти из этих руин.

Первым делом я попал в административную часть — знакомые кабинеты, где когда-то кипела работа по управлению империей Фаберже. Сейчас большинство столов стояло пустыми, лишь несколько клерков тихо перебирали бумаги.

— Александр Васильевич! — воскликнул пожилой служащий, поднимаясь из-за стола. — Какое счастье, что вы вернулись!

Я улыбнулся воспоминаниям. Сергей Никифорович Рыкин, счетовод. Его семья служила нам поколениями. Когда-то я взял на работу смышлёного мальчишку из мещан — и теперь его правнук всё ещё с нами.

Быть может, не всё ещё потеряно, раз старая гвардия осталась?

— Сергей Никифорович, — кивнул я с улыбкой. — Рад видеть вас в добром здравии. Господа.

Остальные работники и слуги тоже начали кланяться и приветствовать меня. Видимо, весть о моём прибытии уже разнеслась по всему дому. В их глазах читалась надежда — может быть, наследник что-то изменит, что-то исправит.

Если бы они знали, что перед ними стоит не их молодой барин, а дух его прапрадеда, интересно, как бы они отреагировали?

— Где сейчас отец? — спросил я.

— Василий Фридрихович в спальне Лидии Павловны, — ответил Рыкин. — Лекарь приехал на ежедневные процедуры.

Я кивнул и, прихватив чемоданчик с яйцом, направился дальше в жилую часть апартаментов. Коридоры здесь были уже, обстановка домашней, но даже тут чувствовался налёт запустения — некоторые картины сняли со стен. Должно быть, продали.