— Такая основа будет стоить дорого, — отозвался я. — А наша задача — сделать систему максимально доступной.

Василий отложил карандаш и задумчиво поглаживал бороду — верный признак, что размышлял серьёзно.

— Тогда что ты предлагаешь, Саша?

Я достал ещё один эскиз, который готовил именно на такой случай.

— Ювелирная сталь. Максимально нейтральная основа и очень дешёвая. — Я положил чертёж перед ним. — Она не реагирует на магию камней вообще. Не усиливает, не ослабляет, не конфликтует. Каждый элемент будет работать ровно так, как задумано, без сюрпризов.

Отец нахмурился. Видно было, что душа художника протестует против такого приземлённого решения.

— Но тогда мы теряем дополнительный эффект от металла основы…

— Зато получаем предсказуемость и безопасность, — перебил я. — А для наших покупателей это критически важно. Молодому магу, который копил деньги полгода на свой первый артефакт, не нужны сюрпризы. Ему нужна гарантия, что вещь будет работать именно так, как написано на ярлыке.

Я достал из папки и разложил эскизы элементов. Небольшие, изящные, но простые в производстве. Каждая подвеска — свой металл, свой камень, своё назначение. Никаких художественных излишеств, никаких сложных форм.

— За счёт простоты конструкции и массовости производства мы снизим себестоимость в разы, — объяснял я, показывая на чертежи.

Лена кивнула с энтузиазмом.

— И мы займём нишу, — добавила она. — Артефакторы гоняются за жирными клиентами и упускают из виду массовый рынок. Их ошибка — наша выгода.

Василий всё ещё хмурился. Мастер в нём боролся с предпринимателем.

— Простота, массовость, доступность, — пробормотал он, разглядывая эскизы. — Не самые романтичные принципы для семьи ювелиров…

— Зато самые прибыльные, — заметил я сухо. — А романтика — это роскошь, которую мы пока позволить себе не можем.

Но отец семейства явно не был со мной согласен.

Он отложил эскизы, снял очки и принялся их протирать — долго, методично, явно оттягивая момент ответа. Знакомый жест. В детстве, когда он так делал, Александр понимал: сейчас будет серьёзный разговор.

Наконец, он тяжело вздохнул. В этом вздохе умещались годы работы, боль художника и усталость мастера, который видит, как мир меняется не в его пользу.

— Саша… — сказал он медленно, подбирая слова, как ювелир сортирует камни для изделия. — Фаберже прославились как художники. Твой прапрадед создавал симфонии из камней и металла. Каждое наше изделие было произведением искусства. Мы не просто делали артефакты — мы создавали красоту, которая переживёт века.

Он подошёл к витрине с образцами своих лучших работ. Остановился перед перстнем с крупным алмазом — его любимое творение.