Лена задумчиво перебирала пальцами:

— У нас сейчас десять мастеров шестого и седьмого рангов для самоцветов, пятнадцать пятого ранга для платины, двадцать четвёртого для золота и всего двадцать третьего для серебра…

— Вот и проблема, — кивнул я. — Низкоранговые нужны больше всех. Большинство ушло в подмастерья к другим фирмам.

— И что предлагаешь? — спросил отец.

— Возвращать кого сможем, — просто сказал я. — И нанимать новых. Беру это на себя.

— Саша, они ушли не просто так, — Лена покачала головой. — У них теперь новые контракты, стабильная работа…

— Не у всех, — перебил я. — Кто-то ушёл на индивидуальные заказы, и их ещё можно вернуть. Плюс перспективы. Никто не хочет всю жизнь оставаться подмастерьем у чужого дяди, когда можно стать частью возрождающейся династии Фаберже.

Отец усмехнулся:

— Ты невероятно уверен в себе.

— Разумеется, — пожал плечами я. — Либо мы возвращаем людей и запускаем производство, либо продолжаем сидеть в долгах и ждать, когда нас окончательно нас добьют.

Отец откинулся в кресле и долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул:

— Ладно, Саша. Попробуем. Но если не получится…

— Получится, — отрезал я. — Обязательно получится.

В конце концов, у меня был опыт управления производством. Правда, это было сто сорок лет назад, но принципы остались теми же.

* * *

Я стоял перед собравшимися мастерами в главном цеху. Шестьдесят пять мастеров и ещё примерно столько же других сотрудников — вот и всё, что осталось от некогда процветающей фирмы Фаберже. Остальные разбежались, как тараканы при включённом свете, когда нас лишили лицензии.

— Господа, — начал я, окидывая взглядом знакомые лица. — Знаю, что многие из вас получили предложения от других фирм. И знаю, что некоторые всерьёз подумывают их принять.

По толпе пробежал тихий шёпот. Я попал в яблочко.

— И я не вправе вас винить, — продолжил я. — У каждого есть семья, счета, обязательства. Стабильность — штука важная. Особенно когда твой работодатель лишился права создавать артефакты высшего порядка, которые всегда нас кормили.

Мастер Егоров, седобородый ветеран, кашлянул:

— Александр Васильевич, вы ничего такого не подумайте, мы вас уважаем…

— Но сомневаетесь, — закончил за него я. — И правильно делаете. Сомнения — признак здравого ума. Но позвольте мне объяснить, почему вам стоит остаться.

Я достал чертежи браслетов и развернул их на верстаке.

— Мы переходим на новую концепцию производства. От штучных изделий — к серийным. От эксклюзива для избранных — к качественным артефактам для всех.

— Серийное производство? — переспросил молодой мастер Крылов. — Это же… обычная штамповка.