Пилин, значит, подрабатывал на чёрном рынке. Логично — подпольные артефакты стоят в разы дороже официальных. Никаких налогов, никаких проверок Департамента, никаких ограничений на клиентуру. Чистая прибыль в карман мастера. Но и риски немалые.

Зато стало понятно, почему наш бывший закрепщик так быстро открыл собственную мастерскую после увольнения. Не на зарплату артефактора накопил, а на левых заказах. Да и камни подворовывал, судя по всему.

Вот только теперь у него появились серьёзные проблемы.

Дядя Костя — не тот человек, который простит обман с камнями. Особенно если этот обман создал риски для его операций. А судя по тому, как потемнело лицо авторитета при упоминании о некачественных самоцветах, риски были немалые.

Пилин сейчас находился в крайне уязвимом положении. С одной стороны — разгневанный заказчик, с которым шутки плохи. С другой — необходимость как-то выкручиваться из ситуации, сохранив жизнь и, желательно, здоровье.

А у меня как раз имелись вопросы к господину Пилину.

Раньше Пилин мог позволить себе игнорировать мои попытки связаться с ним. Теперь ситуация изменилась кардинально. Когда на тебя давит криминал, предложение от бывшего работодателя будет выглядеть совсем по-другому.

* * *

Домой я вернулся после обеда. Консультанты крутились вокруг немногочисленных посетителей, а за дальней конторкой Лена склонилась над монитором — явно проводила опись.

— О, привет! Где был? — спросила она, поднимая голову от инвентарных листов.

— Прогулялся. Заодно нашёл немного свежей крови для проекта. Один потенциальный сотрудник уже почти в кармане. Завтра должны прийти ещё несколько.

— Быстро работаешь, — одобрительно кивнула сестра и уставилась на пакет, от которого шёл приятнейший запах выпечки. — А это что?

— Миндальное печенье для матери. Из той кондитерской на Садовой.

— Дорогое удовольствие, — заметила Лена. — Но…

— Маме нужны приятные мелочи, — пожал я плечами. — Оставлю тебе пару штук. Ты ведь тоже их любишь.

Сестрица улыбнулась и, кажется, даже немного смутилась. Она снова уставилась в документы и махнула мне рукой.

— Отец наверху, если что. И судя по грохоту, они решили сломать стены на втором этаже…

Я усмехнулся. Стены никто не ломал, но Василий Фридрихович и правда затеял глобальную перестановку. С тех станков, что ещё не продали, стряхнули пыль и вывели на производственную линию.

Поднявшись на второй этаж, я заглянул в мастерскую. Отец с несколькими мастерами склонились над чертежами браслетов, обсуждая технические детали.

— Не помешаю? — спросил я.

— Заходи, — махнул рукой Василий. — Как с поиском работников?