Он снова готовился использовать магию. Я почувствовал, как воздух вокруг стал гуще — Пилин концентрировал стихию земли. Седьмой ранг против моего пятого, неплохие шансы на победу у него были.

Но опыт — штука коварная. Я точно знал, как работают заклинания стихии земли, какую траекторию выберет атака и сколько времени потребуется на накопление силы.

Когда Пилин выбросил руку вперёд, посылая сгусток каменной пыли мне в лицо, я уже уклонился влево. Пыль просвистела мимо, оставив царапины на стене позади меня.

— Неплохо, — признал я, — но предсказуемо.

Пилин сменил тактику и попытался рвануть к двери, но это была уже совсем глупость. Один точный захват, поворот — и неудавшийся беглец оказался прижат лицом к собственному столу.

— Послушайте, Николай Павлович, — сказал я, слегка усиливая давление на его руку, — я пришёл поговорить. В ваших интересах меня выслушать. Полагаю, вы и так понимаете, что есть вещи куда хуже встречи со мной.

Я отпустил его и отступил на шаг. Пилин медленно выпрямился, потирая затёкшее плечо, и с опаской уставился на меня. В его глазах читался вопрос: что за чёрт этот Фаберже-младший и где он научился так драться?

— Садитесь, — кивнул я на кресло для посетителей. — Давайте поговорим как цивилизованные люди.

Пилин неохотно опустился в кресло, не сводя с меня настороженного взгляда. Я уселся напротив, расслабленно откинувшись на спинку. Контраст должен был его нервировать — он был напряжён, как струна, я же — спокоен, как удав после обеда.

— У вас большие проблемы, Николай Павлович, — улыбнулся я. — В одном из ваших недавних изделий обнаружились неактивные александриты. В том кулоне с сапфиром. А заказчик… скажем так, крайне недоволен таким качеством работы. Должно быть, вы его подставили перед уважаемыми людьми.

Лицо Пилина побледнело настолько, что я подумал, не хватит ли его удар прямо здесь. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но звуков не издавал. Картина, достойная немого кино.

— Откуда… — наконец выдавил он. — Откуда вам это известно?

Я криво усмехнулся.

— Вы думали, я такой же простодушный, как мой отец? Ради возрождения семейного дела я готов пойти на многое, Николай Павлович. На очень многое.

Пилин заёрзал в кресле, явно прикидывая, насколько глубоко он увяз. По его лицу было видно — человек понимал, что дела плохи. Очень плохи.

— Слушайте, насчёт александритов… — начал он жалобно. — Это недоразумение. Заказ нужно было сдать срочно, поставки опаздывали, и я ошибся. Не проверил должным образом… Я провёл предварительную проверку самоцветов, они показали слабый магический фон, и я посчитал, что этого будет достаточно для такого мощного сапфира, но…