— По семейному, — туманно ответил я. — Надеюсь, скоро всё разрешится.

Она скользнула взглядом по временному пропуску, который висел у меня на груди.

— А вы не из тех Фаберже? — В её голосе появился неподдельный интерес. — Из ювелирной династии?

— Из тех самых, — подтвердил я, пригубив кофе. Неплохой, кстати.

— Как романтично! — Анна села на подлокотник соседнего кресла, явно настроившись на продолжительную беседу. — Говорят, ваша семья делала украшения для всех императриц…

— Почти для всех, — кивнул я. — Некоторых мы, увы, не застали.

Она определённо флиртовала и делала это мило. В другое время я бы с удовольствием поддержал разговор, но тут из коридора показался Ушаков с таким выражением лица, словно увидел привидение.

— Александр Васильевич, — позвал он, — можно вас на пару слов?

Секретарша поспешно вернулась за стойку. Мы с Ушаковым отошли в дальний угол холла, подальше от любопытных ушей.

— Ну и ну… — покачал головой Денис. — Как ты умудрился заставить его всё рассказать? Пилин сейчас излагает подробности так, словно на исповеди у священника.

— Никого я не заставлял, — пожал плечами я. — Просто выяснил, что у Николая Павловича серьёзные проблемы с чёрным рынком. Надавил через это. Человек понял, что спасаться лучше под следствием.

Ушаков прищурился, изучая моё лицо.

— Саша, ты сам-то не замешан в делах чёрного рынка? А то у меня такое ощущение, что ты слишком хорошо осведомлен об их методах работы.

— Денис, — устало сказал я, — торгуй я нелегальными артефактами, то сидел бы сейчас в Куршавеле, а не пытался спасти семейный бизнес от банкротства. От меня проблем не будет, можешь не сомневаться.

Он изучил меня взглядом ещё несколько секунд, потом кивнул.

— Ладно, поверю на слово. Хотя методы у тебя… специфические.

— Эффективные, — поправил я. — Теперь вопрос в том, сможешь ли ты инициировать повторное расследование дела моего отца. Нужно как можно скорее снять с него обвинения и восстановить лицензию.

Ушаков слабо улыбнулся.

— Саша, после того, что я сегодня услышал, это дело уже никто не сможет проигнорировать. Признание Пилина записано, засвидетельствовано, и он готов повторить всё под присягой. Завтра же дам ход делу на всех парах.

— А что с самим Пилиным?

— Оставим под стражей до выяснения обстоятельств. — Денис криво усмехнулся. — Он сам об этом просит. Говорит, что на воле ему не жить. Видимо, ты его крепко напугал этими криминальными авторитетами.

— Просто помог ему правильно оценить ситуацию.

Ушаков покачал головой.

— Иногда мне кажется, что ты в этой семье самый опасный. И это притом, что твоего прапрадеда побаивался сам император…