— Спасибо, Пётр, — сказал я. — Привели действительно толковых людей.

— Да не за что, Александр Васильевич, — улыбнулся он. — Я же говорил — все проверенные. А те двое, которых не взяли… Ну, Курочкин пьёт немного, а Зуев просто ленивый. Дядя Костя их скорее из жалости прислал… Курочкин когда-то был хорошим мастером, но… синька — зло, уж простите за мой французский.

Ещё какое.

— В нашем деле руки дрожать не должны. Тогда работаем, — я пожал ему руку. — И помни — Здесь платят хорошо, но и требуют соответственно.

* * *

Ресторан «Доминик» на Невском встречал гостей атмосферой сдержанной роскоши — тёмное дерево, бархатные кресла цвета и приглушённое освещение от хрустальных люстр. Заведение было старинным и ориентировалось на состоятельную публику, но не кичилось этим.

Холмский уже сидел за столиком у окна, изучая меню с видом человека, привычного к подобным местам. Увидев меня, он поднялся — высокий парень с правильными чертами лица и уверенной осанкой. Одет был безупречно, но не вычурно.

— Александр Васильевич, — поздоровался он, протягивая руку. — Спасибо, что позвали.

— Николай, — ответил я, усаживаясь напротив. — Как ваши дела в академии?

— Последний курс, — ответил он, откладывая винную карту. — Уже работаю над дипломом. Тема — «Современные методы обработки платины в ювелирном деле». Научный руководитель пока мной доволен…

Официант подошёл бесшумно, как призрак в белых перчатках.

— Что желаете на обед? — спросил я, изучая меню.

— Телятину под сливочным соусом для меня, — сказал Холмский. — И травяной чай.

— Стейк из сёмги с картофелем, — выбрал я. — И после — чёрный кофе.

Когда официант удалился, я внимательно изучил собеседника. Холмский выглядел спокойно, но в его позе читалось напряжение человека, для которого встреча была очень важна.

— Расскажите о себе, — предложил я. — Насколько понимаю, вы из московских купцов?

— Да, Холмские владеют заводом по производству медной посуды уже три поколения, — кивнул он. — Начинал мой прадед с маленькой мастерской, дед расширил дело, отец превратил его в завод в Подмосковье. Семейный бизнес процветает. Не скажу, что мы магнаты, но дело своё знаем.

— И зачем наследнику успешного предприятия ювелирное дело? — поинтересовался я. — Логичнее было бы изучать металлургию или коммерцию.

Холмский замолчал, явно подбирая слова.

— У меня есть младший брат — Михаил, — сказал он наконец. — Ему восемнадцать, и он горит желанием продолжить семейное дело. А я… я всегда больше интересовался искусством, чем производством посуды.

— И ваш отец это одобряет? — удивился я. Московское купечество, особенно старые семьи, старались не отпускать отпрысков далеко от дела.