Вдруг я понял, что рассуждаю о каком-то другом «себе» с отличной от моей жизнью, как о своей собственной. Передо мной пронеслись видения: как я оперирую, как я охочусь, как я люблюсь с женщинами. От таких видений меня пробил холодный пот.

— Ты чего, Федюня, — спросил государь. — Посерел лицом… Тоже поплохело?

— Спал мало, государь. Сходим сегодня в баню?

— Сначала, делу время. Потеху на потом оставим, ладно?

— Ладно, государь, — вздохнул я.

— Где взрывать будем?

— Так на круче же договаривались, — пожал я плечами.

— Долече до неё. Давай, где поближе?

Я огляделся.

— А давай со стены бросим? Прямо у ворот, чтобы потом посмотреть, как осколками стекла посечёт стену. Там и щиты есть со щелями, из которых на лучников смотрят, чтобы стрела не убила.

— Пошли на стену, — согласился Иван Васильевич.

До воротной башни было метров триста и мы прошли весь путь молча и быстрым шагом. Мне приходилось даже бежать, чтобы не отставать от длинноногого государя.

Через башню по лестнице забрались на стену. Вывесили за стену через бойницы деревянные щиты, закреплённые к зубцам верёвками. Через узкие щели в щитах можно было видеть, всё, что происходит под стеной. И царь, и воевода устроились поудобнее, чтобы рассмотреть, как взорвётся граната, а я попросил стрельца распалить оружейный фитиль.

— Ты подалее отойди, — сказал «заботливый» Иван Васильевич.

Тоже устроившись поудобней на щите метрах в десяти от царственной особы, я взял тлеющий фитиль и с дрожью не только в руках, но и во всём теле, поджёг огнепроводную трубку и сразу уронил стеклянный шар вниз.

Высота стены в семь метров, не позволила разорваться гранате в воздухе, а рисковать с задержкой я не хотел. Под стеной была земля со скошенной и убранной травой, поэтому я не опасался, что граната разобьётся.

Шар упал в с колючую поросль и, шипя, крутанувшись пару раз, с грохотом разлетелась на мелкие кусочки. Стену затянуло белым дымом.

— Ладно! — восхитился, хлопнув в ладони и вскрикнув, государь. — Ну, ты дал, Федюня, огня! Ну, ты дал! Она взорвалась, граната твоя! Ты видел, Данила Романович⁈

— Видел, государь, — покачал головой воевода. — Знатно громыхнуло. И с огнём, и с дымом. Как из пушки. Мне не показалось, что громыхнуло даже сильнее, нежели когда сам фрязин показывал, или нет?

— Вестимо, сильнее громыхнуло. И к бабке ходить не надо. Пошли на сколы поглядим! Фрязин обещал, что с таким стеклом даже не огонь важен, а сколы от стекла. Говорил, что порежут ворогов, как секира.

Мы сошли со стены и вышли за ворота. Подойдя к месту взрыва, мы обнаружили небольшой углубление в земле с вырванной травой, а на стене — множество мелких, не глубоких сечек, произведённых осколками стекла.