Потом, когда я стал заговаривать с ними, расспрашивая, что они продают, а иногда и торговаться, то общаться с ними стало полегче.
* * *
1 — 70063 от С. М. — 1557 от Р.Х.
2 — Пять шестой — двадцать процентов.
Глава 26
Честно говоря, домашним хозяйством и «накопительством» мне пришлось заняться, чтобы отвлечься и отогнать дурные мысли, начавшие постепенно одолевать меня сначала исподволь, а потом всё больше и больше, пока я не оказался осаждённый ими с утра и до самой ночи. Постепенно от мрачного предчувствия возник страх, от которого я совсем перестал стать и меня стал мучить банальный понос. В народе издревле такое состояние называют «медвежья болезнь».
Про то, что болезнь печени прогрессирует, я понял пропальпировав печень царицы. Не смотря на лечение, а может и из-за него, её печень увеличилась и значительно вышла из-подреберья. Ощупав через кожу живота верхневыпуклую поверхность печени, я убедился, что она неровная. Это говорило, скорее всего, об атрофическом церозе, ведь признаков сифилиса ни у царицы, ни у царя мной замечено не было, хотя некоторые «специалисты» будущего связывали психическое расстройство Ивана Грозного именно с сифилисом.
К тому же Анастасия, не смотря на обильное питание, худела, а вот живот у неё слегка увеличился, что говорило о скоплении в желудке жидкости.
Осознав, что несмотря на все мои старания, царица умирает, я впал в банальную депрессию и дабы разогнать её стал нагружать себя домашней суетой и беготнёй по полям и торговым рядам, где, в конце концов, познакомился и сошёлся с несколькими ровесниками — мальчишками из знатных купеческих родов.
Оказалось, что меня, так как я всегда ходил с охраной, на рынке считали царским сыном. То ли настоящим наследником-царевичем, то ли просто сыном. Это мне совершенно не понравилось, особенно в свете назревающих событий.
— Да какой из меня наследник? — сказал я Даньке, сыну купца Растворова. — Я племянник воеводы Данилы Романовича, который и выделил стрельцов в охрану. Знаешь такого?
Данька кивнул. Вообще-то он был больше молчуном, чем говоруном, в отличии от других мальчишек, приставленных к торговле. Он не расхваливал свой товар и не хватал меня за рубаху и порты, короче, не «лез в глаза», как другие. Когда я его впервые увидел, Данька стоял возле отцовского прилавка, босыми ногами утопая в уличной пыли по самую щиколотку. Холщовая с вышивкой по вороту косоворотка, как и синие атласные штаны, казалась выглаженной. Его подбородок и аккуратный нос горделиво смотрели вперёд, а взгляд спокойно двигался то вправо, то влево, надолго нигде не останавливаясь.