Мне он понравился с первого взгляда, но заговаривать с ним на отвлечённые темы сразу я не стал. Лишь на третий день я спросил, как его зовут. И то только потому, что у него и на этот раз оказались самые свежие грибы и грибов было много. А погоды стояли не очень влажные. Лишь изредка ночью выпадал небольшой дождик, а грибы, как известно любят воду. Без воды они горчеют.

— Ты где грибы берёшь? — спросил я, пробуя разломанный подосиновик на язык.

— Знамо, где, в бору, — с явной неохотой и некоторой паузой, я даже подумал, что он «заика», спокойно ответил он.

Ранее я просто спрашивал у него цену, он говорил: «полчети», я выдавал четверть новгородской деньги, и мы расходились.

— Так дождя же нет, а у тебя гриб не горький.

— Места надо знать, — хмыкнул он.

Я тоже удовлетворённо хмыкнул.

— Сам ходишь?

— С Федулом, это работный наш, и Кузькой, это братан старшой. Далеко на конях ездим до свету. В оврагах гриб берём. Туда вода стекает.

— На конях везёте и не растрясаете гриб? — удивился я.

— В поводу коней обратно ведём.

— Хм! Понятно. Тебя как зовут? — спросил я.

— Данька.

— А чья это лавка?

— Наша. Купцы Распоровы мы, — горделиво произнёс он. — А ты кто? Чего со стрельцами ходишь, народ чесной пугаешь?

— Боярин Фёдор Никитич Захарьин я. Получил от царя Ивана Васильевича в дар хоромы царские в Кремле. Запасы делаю, ибо один живу.

— Как один? Какие хоромы царские? А царь где живёт? В Москве?

— Не Ивана Васильевича хоромы, а отца его — бывшего царя Василия и матери его — царицы Елены.

— А-а-а-а… Большие хоромы?

— Большие. Ты не был в Кремле?

Мальчишка опустил взгляд в пыль.

— Не всех купцов в Кремль пускают. Только с серебряной тамгой царской. Тех, кто поставляет товар к царскому двору.

— А-а-а… А я думаю, почему покупаю товар у одних, а привозят другие купцы.

— То не купцы, а перекупы, — скривился Данька и, «стрельнув глазами» из стороны в сторону, а потом на меня, сказал. — К воеводе близкие люди. Через них мы с Кремлём торгуем.

— Понятно. Чем ещё, кроме грибов, торгуете?

— Да, чем все, тем и мы: рожь, овёс, горох, муку. У нас сговор с сельцом Афанасьево. Его товар и возим. Далеко за товаром не ездим. Сами с того села. Община направила ещё деда моего в Слободу, вот и прижились здесь.

— А хочешь Кремль увидеть? — вдруг, неожиданно для себя самого, спросил я.

— А чего его смотреть? Вот он, — Данька усмехнулся и показал подбородком на ворота.

— Изнутри…

— Изнутри⁈

Он посмотрел на меня недоверчиво.

— А можно?

Я подумал.

— Спросить надо.

— Кого?

— Воеводу.

— Воеводу⁈ — Данька наконец-то раскрыл, до того чуть прижатые нижними веками глаза, потом фыркнул. — Так он тебе и скажет! Данила Романович важный человече. Не всех купцов даже замечает, не то что говорит. А с тобой так и говорить станет? Ещё и тамгу на проход даст?