— В какой? — спросил я.
Дед улыбнулся.
Следующий час он экзаменовал меня по пересчёту и переладу с наших монет на иноземные, и с иноземных на иноземные. Обсчитался я всего пару раз, а дед только покрякивал и потирал ладони.
— Тебя хоть сейчас ставь за прилавок банка.
— Так там и стоят мальцы, одних со мной лет. Лупили меня сперва за то, что «пялился» на них. Ругали, что сглажу. А потом пообвыкли.
— Ха! Мальцы! Эти мальцы играют монетами, как только народились и счёту ростовщическому учатся с трёх лет, а не с пяти, как у нас. А кто и ранее… Били, говоришь?
— Били, деда.
— Сейчас не бьют?
— Не бьют.
— Значит своего почуяли, крысенята.
— Не… Дядька ихний со мной говорил, да спрашивал чей я. Я сказал, Федюнька Ховрин-Захарьин, а он покрутил головой и разрешил стоять, а мальцам заказал меня тремать.
— Федюнька, говоришь? Вот ты мне, Федюнька, и задал задачу… Что делать с тобой таким? Аристотелем-Пифагором? Учить тебя уже нечему, а к делу приставлять пока рано. Покажу тебе и расскажу про казначейские хитрости, но это день-два, а дальше что? То, что ты тут написал, впору государю Ивану Васильевичу нести, но как он поймёт, если сказать, что это перемога внука моего. Хе-хе! Восьмилетнего… Хе-хе!
— А вы не говорите, деда, — скривился я. — Сперва не говорите, а когда прочитает, скажите. Или вообще… Передайте вместе с вашей челобитной. Прошу, де, государь, рассмотреть сии новшества в учёте… Ну, вы поняли, да, деда?
— Понял-понял, но лгать царю я не стану. Не любит он кривды. Коли узнает, когда потом, веры мне не будет. На доверии царском и держится наш род. Не было у нас никого, кто бы царей обманул. Ни здесь, ни в Византии. Да и в торговле вера к нам высокая. На том и стоим.
* * *
1 — 1552 год.
2 — Часослов — церковная книга.
3 — Азбуковик — букварь.
Глава 2
— Понимаю, деда. Тогда я не знаю, — пожал плачами я.
— Хоть что-то он не знает, — проворчал казначей его величества. — Ладно ты поработал, отдыхай пока. Можешь погулять по усадьбе, но далеко не уходи. Пошлю служку своего к государевым рындам, разузнать, где государь. Навроде в палатах быть должон. Спиной мается два дни. Испрошу а-у-д-и-ен-ци-и. Тьфу, прости Господи! Как ингличане повадились к государю нашему наезжать, так он стал требовать от слуг своих словеса иноземные употре, прости Господи, блять.
— Что со спиной?
— Стреляет в поясе.
— Понятно. Я тут похожу. В кузню загляну. Не погонит меня кузнец?
— Скажи, я дозволил, но к огню не лезь. Да и вообще, внутрь не заходи. Не любят оне. Всё! Побёг я сначала в казну, а потом во дворец.
— А сразу во дворец нельзя?