Дед молча кивнул.

— В каждой заполняются две книги: приходная и расходная. И всё, вроде, правильно, но невидна разница. Ведь есть же не только свои ценности, но и чужие. Например — товар, поставленный в казну с отсрочкой платежа.

— Как-как? С отсрочкой платежа?

— В долг.

— А-а-а… Тогда мы пишем в долговую книгу.

— Вот-вот. А когда вы будете всё писать в одну книгу, разбив лист на две половины… Вот смотрите, деда.

Я расчертил доску на четыре части и расписал простую проводку с дебитом-кредитом.

— А вот тут будет баланс дня, — подвёл я черту.

— Баланс, — проговорил дед задумчиво. — Хорошее слово. Ежедневный?

— Ежедневный. Но это ещё не всё. Должна быть книга исходящих остатков по активу и пассиву, обороты по приходу и расходу.

— Тихо-тихо, — остановил меня дед. — Давай ка с самого начала. Вот тебе перо, чернила, бумага… Пиши!

Для жилья и работы дед отвёл мне отдельную небольшую светёлку, куда принесли писцовую кафедру и два больших сундука, которые, накрытые периной, стали мне кроватью. Сюда же приносили разнообразную снедь.

Я, почти не выходя на улицу, писал и переписывал свои записи неделю, причём извёл штук двадцать гусиных перьев и целый бутылёк чёрных чернил. Ну и бумаги пятнадцать листов, а это копейки на две по нынешним ценам. И получилось у меня краткое пособие по ведению бухгалтерского учёта, которое я озаглавил: «Введение в казённую справу».

Дед, ежедневно заходивший ко мне утром и вечером, видя, что я тружусь в поте лица, всю неделю ни о чём не спрашивал, когда в итоге увидел десять листов, исписанных убористым почерком, обомлел. А когда прочитал, то на долгое время лишился дара речи и только стоял за кафедрой тупо уставившись на стопку исписанных мной с обеих сторон листов.

— Такого не может быть, — наконец проговорил он. — Не знаю, радоваться ли мне, что у нас в роду появился свой Аристотель?

— Почему Аристотель? — спросил я, устало откидываясь на стену, подложив под спину подушку, набитую овечьей шерстью. — Он разве был ещё и экономом?

— Был-был… А ты, значит, считаешь себя экономом?

Родственник задумчиво постучал пальцами по деревянной столешнице кафедры.

— Тебе лет-то сколько?

— Девятое пошло.

— Девятое… Интересно получилось. Хотел я тебя обучить, а учишь ты меня… Девятилетний отрок.

— Да, что вы, деда. Я в казённой справе ничего не разумею.

— И где ты подсмотрел такое? У вас в усадьбе? У ключника вашего? Или у тятьки?

— Не-е-е… У нас не так. Слушал я много в рядах купеческих, да за менялами фряжскими подглядывал. Нравится мне на деньги смотреть и считать.

— За менялами? А ну сочти сколько денег будет в драхме.