Заметив на себе внимательный взгляд Ивана-царевича, я слегка улыбнулся ему, но он нахмурился и «зыркнув» на отца, спрятал свой взор где-то в фруктовом мороженом. Наверное, Иван Васильевич накануне провёл с сыном разъяснительную беседу на счёт меня, после того, как я посетовал ему на то, что наша дружба несколько «подзавяла».
Царь, заметив, что и я откинулся на спинку стула, оставив недоеденной третью порцию сомятины, спросил:
— Вот ты, Фёдор, достаточно здраво судил о земщине, а можешь ли ты что сказать об устройстве государственной власти? И про бояр…
Я обалдел. Гляди ко ж… Не государевой, а государственной… Ну я тебе сейчас задвину…
— Учитель сказывал мне, что слово «государь», состоит из нескольких слов: «го», «суд» и «ар», или «яр». То есть: го — это огород, суд — это порядок, и яр — это солнце или Бог. То есть, в этом слове есть и божественный суд, воплощённый в правителе, и его обязанность защищать свой народ. Про бояр, раздирающих государство, не сказано нигде. Волей государя, образовалась боярская дума для чего? Для советов. Это совещательное и законодательное товарищество. Не может дума утверждать решения правителя. Это он утверждает, предложенные думой законы, и он судит всех. Ну, или созданные им верховные суды с назначенными им верховными судьями. Вот и всё.
Царь некоторое время помолчал, а потом хмыкнул каким-то своим мыслям и проговорил, отделяя каждое слово:
— Да-а-а… Вот и всё… Вот и всё… Как ты говоришь? Делов-то? Ха-ха-ха… Делов-то!
Царь рассмеялся, лицо его побелело и покрылось красными пятнами, потом снова покраснело.
— Писдец, — подумал я и, выскочив из-за стола, подскочил к Ивану Васильевичу.
Царя перекосило. Вытащив из внутреннего кармана шильце, я снял с него деревянные «ножны» и ткнул шильцем в обе ушные мочки, добившись кровопускания. Потом положил его руки ладонями на стол и пробил каждый палец в подушечке, чтобы обильно потекла кровь, и зайдя за спину, стал активно массировать ему шею и плечи.
— Фу-у-у-х, — наконец-то выдохнул он. — Вот меня…
— Тихо, Иван Васильевич, дыши глубже и молчи. Дыши, как я показывал: животом и грудью, глубже и молчи.
Царица сидела, испуганно прижав собранные в «лодочку» ладони к губам.
Глава 24
Царевич сидел, выпучив глаза, слуги замерли, словно игрушки в кукольном театре.
— Всё в порядке, — сообщил я царице. — Это был сердечный удар. Кровь в голову ударила. Уже проходит. Зря ты, государь, так близко всё к сердцу берёшь. Завались оно всё за большой ящик, зарасти говном и мелкой ракушкой. Что б я так убивался! Всё у тебя будет хорошо, государь! Ты всё делаешь правильно! И помощники у тебя есть. Мои дядьки Романовы, да родичи их жён. Уже наберётся сотни две, а то и три верных людей. И Рюриковичи среди них есть. Вон, те же Палецкие… Хоть и самый меньшой по знатности род, но ведь Рюриковичи же. Вот их и привечай. Они тебе служить будут не за страх, а за совесть. А на избранную тысячу свою не рассчитывай. Всякий сброд туда вошёл. Всё чистить надо. И конюшни, и коровник, и свинарник, чтобы и молоко, и мясо были чистым.