Я даже подумал, а не рвануть ли мне по бездорожью? Ведь тот же дедушка может придушить меня, как кутёнка. Придушит, и даже не поморщится. Я же вроде бы негативно про шпионов высказывался? Вот… Значит донесу царю-батюшке. Но эта мысль, вероятно, пришла одновременно в головы нам обоим, потому, что дед вдруг резко остановился, я стукнулся о его спину, а он сразу схватил меня своей левой рукой за мою правую руку. Да так больно схватил, зараза, что я едва не закричал. Схватил больно и крепко.
Дед даже не обернулся, а продолжил прочти бежать в сторону нашего дома и тянуть меня за собой, не особо беспокоясь за мои заплетающиеся «новыми сапогами купленными на вырост» ноги. Ноги заплетались и друг о дружку, и о булыжную мостовую. Я почти волочился за нёсшимся вперёд дедом. На Варварке на нас стали удивленно оглядываться и показывать пальцами. Дед не замечал ничего. И я его понимал.
Калитку мы проскочили, будто её и не было вовсе. Потом влетели по пока ещё «моей лестнице и ворвались в 'мою» комнату. Пакета на постели не было.
— Где он? — грозно спросил дед.
— Не знаю, — сказал я и заметался по комнате в поиске, одновременно думая, как бы умудриться сигануть в окно.
1Тайна сия великая есть — Церковнославянский текст выражения из Послания к Ефесянам (гл. 5, стих 32). Употребляется по отношению к чему-либо недоступному, тщательно скрываемому; часто в ироническом смысле.
Глава 7
Пакет лежал на полу сбоку от правого сундука у стены. Дед, к тому времени, как мы его нашли, снова держал меня за руку. Он показал на пакет пальцем.
— Этот? — спросил дед.
— Да, — сказал я.
— Возьми его.
Я нагнулся и, взяв пакет, поднял. Дед, не выпуская мою руку из своей, вытащил из ножен кинжал. Увидев здоровенную и острую железяку, я подумал: «Почти такой же, как в фильме 'Иван Васильевич». Подумал, весь мир перед глазами вдруг сузился и я потерял сознание.
* * *
— Федька! Федька! — услышал я. — Очнись.
Кто-то потихоньку похлопывал меня по щекам. Я глубоко вздохнул и с трудом открыл глаза. Яркий свет резанул по ним словно острым кинжалом и я их сразу закрыл. Голова болела, словно в ней стучали пять кузнецов.
— Живой! — радостно сказал дед. — А я уж думал. Как об пол грохнешься! Да прямо головой! Аж звон вокруг пошёл! Как ты?
— Голова болит и звенит в ней. Глаза свет не хотят видеть.
— Свет не хотят видеть? Ты это чего? Ты брось!
— Болят от солнца, — сказал я.
— А-а-а… У меня тоже такое было. С разбойниками на реке-Дону столкнулись, когда с товаром из Кафы шли, и мне по кумполу прилетела палица. Кумпол голову спас, а мозги стряхнулись. Долго голова болела и кружилась. Отлежишься, ништо.