Отметив, что под внутренний «голос» можно хорошо засыпать, я оделся и задумался, куда перепрятать клад? Ничего не придумав, я прикрыл котелок пустым мешком из под поташи и оставил в «лаборатории». А сам закрыв дверь на замок, побежал во дворец.
Царь изволил отдыхать после утреннего разговления и мне пришлось около часа проторчать в своей бывшей спальне, наказав рындам доложить обо мне царю, как только подаст признаки бодрствования. Те уже знали, что государь меня жалует и принимает в любой час, а я его без особой надобности не тревожу, а потому к моей просьбе отнеслись с пониманием.
Примерно часа через полтора в мою дверь осторожно стукнули и я вышел. Дежуривший у дверей царя сын боярский Семён из моих дальних родственников Кошкиных-Яковлевых махнул мне рукой, подзывая.
— Проснулся государь. Позвал дьяка посольского. О тебе доложили. Сказал «зовите». Крут ты Фёдор Никитич!
Я махнул на него рукой и вошёл в спальню к царю.
— Чего у тебя снова? — спросил Иван Васильевич, улыбаясь. Он уже знал, что расшифровка тайнописи продвигается успешно, а от того встретил меня приветливо.
— Клад, что ли нашёл?
— Нашёл, — сказал я и раскрыл оба кулака.
Глава 17
Рот Ивана Васильевича удивлённо приоткрылся.
— Откуда это у ямчужного мастера такое богатство?
— Да, похоже, не его это клад, а того, кто в этих хоромах до него жил.
— Жили там много кто. После матушки, там твои сродственники Захарьины-Юрьевы обитали, пока не отстроили себе терема. Матушка старый дедов дворец сломала, начала строить этот, а жила в тех хоромах, пряталась, боялась, что отравят. Она, говорят, не любила высоких теремов и чужих людей во дворце. Да всё одно не убереглась.
Он покрутил монеты.
— Се наградные корабелы. Я по сию пору такими одариваю правых людей. Честь великая такой иметь, а ты, вона… Много в том кладе?
Я показал руками.
— Вот такой котелок.
— Много. Это, небось, тысяча штук. Даже у меня столько уже нет. Что будешь делать с богатством таким?
— В казну сдам, а ты дашь мне взамен серебра?
— Столько и серебра много. Пол Москвы купить можно. Зачем тебе столько серебра? Ограбят поди. Оставь в казне, и бери, когда потребуется.
Царь хитро смотрел на меня и улыбался. Я же посмотрел на царя серьёзно.
— Ты, государь, сначала дай серебро, чтобы я подержал его в руках, а потом я его верну в казну.
Царь хмыкнул и жестами обеих рук подозвав меня ближе, положил мне свои тяжёлые руки на плечи и посмотрел в глаза.
— Привыкаю я к тебе, Федюня. И привыкаю к чудесам, что вокруг тебя деються. Этот клад по праву мой, потому что найден в моих хоромах. Да и спрятан моей матушкой. Ты ладно сделал, что сказал о нём, ибо утаив, преступил бы закон. Ежели бы ты нашёл его в поле или бору, тогда, да. Он был бы твой. Нет такого закона клады не копать. Однако донесли бы на тебя и воеводы мои клад бы отобрали.