— А-а-а, матерь Божья! Как больно!
— Ещё?
— Давай!
Икроножная мышца…
— А-а-а!
Подколенная точка…
— А-а-а!
— Ещё?
— Ещё! Но про яйца, я и сам знаю.
— Понятно. Значит царскую мошну не трогаем, — сказал я и ткнул ему кулаком в бедренную мышцу.
Царь взвыл.
— Другие точки на спине и на руках.
— Хватит уже! Хватит! Верю тебе, Федюня! Верю, что ты не абы как вставлять иглы станешь, но ведь боязно.
— Да я же не в эти точки иголки втыкать стану. В другие. Туда не больно. Кстати, знаю точку, которая спрячет любую боль.
— Да ну⁈
— Я говорю! Можно даже зубы рвать и больно не будет. Тебе когда-нибудь зубы рвали?
— Рвали, мать их так! — поморщился, вспоминая экзекуцию государь. — Долбили даже. Бр-р-р… Страшно вспомнить. Я тогда медикуса едва не прикончил. Посол английский заступился.
— Ну, так вот… А я бы иголку в точку воткнул и боли бы вообще не было.
— Враки, Федюня. Вот тут ты заливаешь! Что же другие лекари такие точки не знают?
Я пожал плечами.
— Безграмотные, наверное. Наш грек в Китае жил. Там изучал человеческое тело. Он говорил, что в Китае совсем по-другому лечат. Лекарства тоже есть, но и иголками они многие болезни вылечивают без лекарств.
— Иголками⁈
— Да. Причём иголки у них и простые железные, и магнитные, и золотые, и серебряные, и медные.
— Магнитные, это какие?
— Из липкого железа. Его магнетическим зовут. Или магнетитом.
— А-а-а…
— И каждый металл при разных…
— Это понятно,- отмахнулся царь. — Другое непонятно… Как запомнить все нужные точки? Не уж-то ты все их запомнил?
— Все не все, но многие. Про вывод ртути все помню. А другие… Тут главное линии знать… Долго рассказывать. Ты, наверное, обращал внимание, что я тебе давлю пальцами в одних и тех же местах?
— Замечал. На спине вдоль хребта, на плечах. Там сильно больно бывает. Царице голову мнёшь от боли, тоже в одних и тех же точках…
— Во-о-о-т… А точки те лежат на особых линиях.
Царь изумлённо смотрел на меня.
— Не перестаю тебе удивляться, Федюня.
Иван Васильевич, словно китайский болванчик, долго качал головой.
Глава 22
Получив от Ивана Васильевича моральное удовлетворение, слегка поистезав его, я в отличном настроении отправился на кузнецкий двор.
Старшина кузнецкого двора Антип долго отнекивался, пока я не пообещал ему целый рубль за пятьдесят тонких игл.
— Только они не будут липнуть так, как сама руда. Даже если не доводить руду до плавки, а начать ковать при синем цвете она становится простым железом. И… Хрупчатое с него железо получается.
— Значит так… Принесу тебе клинок сарацинский. Вот от него отобьёшь кусок и скуёшь с этой рудой. Тот клинок упругий и крепкий, как ветка дуба. Он передаст упругость иглам. Понятно?