— Распознал, государь. Вот прочти.
Я вынул из-за пазухи свёрнутый в несколько раз лист бумаги.
— Что это?
— Я написал, как проявляется отравление ртутью. Сегодня утром написал.
Иван Васильевич прочитал, бросил лист бумаги на пол, топнул по нему ногой и так скрипнул зубами, что мальчишка, стоявший у кресла матери вздрогнул. Он явно боялся отца.
Крутанувшись вокруг своей оси на одном месте, царь сделал шаг и упал на колени перед женой, бросив свою голову ей на колени.
— Ну, что ты, что ты, Ванюша? Вон, Федюня говорит, что я поправлюсь. Ты сказал, ничего не пить, кроме воды… И всё?
Государь обернул на меня заплаканное лицо и посмотрел на меня с такой надеждой, что я, чуть разведя руки в сторону, только и смог произнести:
— Можно уголь древесный… Тот что у кузнецов… Он многие яды из кишок выводит… Он даже ткани отбеливает.
— Но прежний лекарь оставил порошки.
— И ты, государыня, продолжаешь их пить?
* * *
1— Окольничий — самая низшая позиция при царском дворе.
Глава 11
Она кивнула. А я схватился за голову.
— Да, что же такое⁈ — закричал я. — Мы же говорили. Не пить ничего!
— Мне сказали, «ничего нового». А эти я пью каждый день.
— Вот, млять! — выругался я. — Отравление идёт постоянно. Срочно найти уголь! И принести!
Иван Васильевич вскочил, словно ужаленный.
— Уголь! — он закричал, — Уголь!
— Где тут кузня? — спросил я. — Сам пойду, выберу. Пусть проводят.
Царь выскочил за дверь.
— Где кузница, знаешь? — спросил он стражника.
Тот утвердительно кивнул.
— Проводи боярина к кузне, пусть наберёт угля сколько надо и сюда вернитесь. Быстро!
— Слушаю, государь и повин…
— Пшёл! Быстро!
Стражник с бердышем наперевес, выскочил из дворца, и так быстро метнулся в сторону, обратную от ворот, что всполошились и остальные стрельцы, до того спокойно дефилирующие по кремлю.
— Что случилось, Архип? — крикнул один. — Измена?
— В кузню! Царь послал в кузню! — крикнул тот, и ускорил бег.
Я за ним едва успевал.
Кузница находилась возле стыка двух каменных стен, звон её наковальни мы услышали издалека. Кузница больше походила на квадратную башню, так как возвышалась над кремлёвской стеной метра на три и заканчивалась трубой из которой валил чёрный дым.
В кузне, куда свет проникал через множество узких бойниц, было почти темно и я со света с трудом разглядел молотобойцев так орудовавших возле трёх наковален, что те пели, словно двенадцать колоколов.
Стрелец вошёл внутрь и я увидел, что он подошёл к одному из трёх мужиков и что-то сказал раз, другой, третий, а потом выволок его из кузницы за рукав.
— Говорю тебе, он скажет, что приказал государь. Что-то про уголь.