Я позволил себе улыбнуться.

— Не лыбься! Губы у тебя чёрные.

— И у тебя, государь.

— Да-а-а… — задумчиво протянул он. — Губы чёрные, душа белая.

— Да-а-а… — повторил я вслед за ним. — Философично.

Я куснул ещё раз, царь машинально повторил.

— А ничего так, — хмыкнул он.

— Его можно просто после еды употребить, он всё скверное соберёт. И другие яды, кстати.

— Любые?

— Да. Но если сразу, то спасёт. Есть яды очень быстрые, от тех нет.

— Какие это быстрые? — странным тоном спросил царь.

— Я не разбираюсь в ядах, государь. Так грек-репетитор говорил. Лекарства от всего не бывает.

— Бывает, — вздохнул Иван Васильевич.

— Какое? — удивился я.

— Топор, — криво ухмыльнулся он.

— Не-е-е… Это не лекарство. От лекарства человек живой, а от топора, не очень.

— Не очень? — он рассмеялся и вспомнив про царицу, обернулся к ней, смотрящей на нас, испачканных чёрной сажей, испуганно. — Слышишь, душа моя?

Царь уткнулся взглядом в болезненное лицо жены и сразу помрачнел.

— Сейчас, душа моя. Девка с рындой принесут ступку, мы ражмелим этот… э-э-э… это… лекарство и тебе станет легче.

Он посмотрел на меня.

— Станет ведь?

— Станет, государь, — согласился я. — По крайней мере новый яд он выведет. Мы то точно не знаем, что они там намешали в эти порошки? И спросить не с кого. Лекарь-то умер! Очень удобно!

Иван Васильевич снова скрипнул зубами.

— Лекари, мать их через коромысло! — пробормотал он и перекрестил лицо. — Прости, Господи!

Принесли каменную ступку — размером с небольшое ведро, пестик и деревянную миску. Я бросил в ступку недоеденные мной с царём угли и раздробил их пестиком до кусочков размером с маленькую таблетку, думая о том, как «оно» будет выходить из организма царицы.

Отложив в миску двадцать кусочков, я растолок их ступкой до порошкообразного состояния, положил в миску ложечку и подал это всё своей тётке, состроив извиняющееся лицо.

— Вот, государыня-матушка, возьми ложкой порох, положи в рот, запей водой и проглоти.

Царица недоверчиво взяла миску. Руки у неё дрожали и мне показалось, что она может рассыпать порошок. Видимо об этом же подумал царь, так как быстро сказал.

— Сам ей дай.

Я шагнул ближе вовремя подхватил выпадающую миску и, набрав маленькой деревянной ложечкой порошка, предложил его царице. Анастасия глянула с нескрываемой тоской и брезгливостью на ложку, перевела взгляд на царя, и сразу приоткрыла рот.

Я же ловко сунул в него ложкой, а девка поднесла кружку с водой. Мысленно стукнув себя по лбу той же ложкой, я спросил, с надеждой, у девки:

— Варёная?

— Кто?

— Дед Пихто. Вода, говорю, варёная?