— Того лекаря не грех было в масле сварить, — сказал спокойно я. — Сколько лет царя и царицу травил. От того Анастасия и отдала Богу душу.
— Сказывают, ты лечил её? — сменил гневный тон на интерес отец.
— Лечил, да не вылечил. Только не спрашивай, как и почему.
Он снова покачал головой.
— Нет в тебе трепета по отношению ко мне.
— Нет трепета, отец, но уважение есть. Нет трепета потому, что силу в мои руки мне дал царь громадную. А ты сам знаешь, что управлять людьми мягко не получится, как и жонку поиметь мягким удом.
Никита Романович чуть выпучил глаза от удивления.
— Так государь-батюшка мне сказал, когда войско своё вверял. Оттого и харя дерзкая, и взор прям, ибо нельзя мне его опускать и прятать. Пойми это. И ещё прошу понять, что не будет у меня рядом дядек, присматривающих за мной и указывающих, что делать. Где ты видел таких у воевод? Хочешь помочь, пусть будут моими оруженосцами, но выполнять будут только мою волю, а не твою. Иначе не будет, отец. Сейчас готовимся воевать Полоцк. Не до ругани мне сейчас с тобой. Лучше помоги.
Отец к моему удивлению выслушал меня ровно. Видимо сделав определённые выводы из наших с царём отношений на массовой попойке и моём влиянии на стрельцов, обеспечивающих на сборище порядок. Неоднократно в палатах вспыхивали локальные межличностные конфликты, на которые тут же реагировали стоящие то там, то тут стрельцы. А иногда приходилось звать и тех, кто оставался да дверьми в коридорах Грановитой палаты. Маленькими отрядами ладно управляли мои соколы, довольно быстро освоившиеся среди знатных питухов.
Данька, Кузька, Тишка и Максимка, с которыми я Александровской Слободе вечерами проводил что-то типа специальной военной подготовки, неплохо освоили методы контроля и фиксации тела противника, необходимые при мягком задержании, и на «братчине» с успехом использовали свои навыки безболезненного разобщения дерущихся. Так что обошлось без особого членовредительства. Вырванные бороды и волосы на головах были не в счёт.
Иван Васильевич, когда я его в какой-то раз отводил в опочивальню, даже попенял мне на то, что «братчина» получается скучной.
* * *
1 — Сороковица — сорок дней.
Глава 30
Я удивился и спросил: «Почему братчина получается скучной?». Иван Васильевич ответил, заваливаясь на постель обутым:
— Крови мало. Люблю, когда они друг другу кровь пускают.
— Так это мы запросто! — хмыкнул я. — Только дай волю.
— Рано ещё, — махнул рукой государь. — Подожди, придёт время.
* * *
Моя методика рукопашного боя хорошо ложилась на современные способы ратного дела. Не скажу, что тут был распространён «русский стиль», но мои принципы воздействия на противника не слишком удивили «соколят». Липкость рук, контроль локтя и изломы суставов неизменны в течении времени. Да и научить ребят пользоваться руками и ногами, как холодным оружием, не составило большого труда именно благодаря тому, что основа боя на клинках была одинакова, что у меня, что у них.