До моего появления при дворе тот был стольником, то есть тем, кто обслуживал царя за столом. Царь жаловался мне, что только ему доверял и только из его рук пил лекарства. Почему он ему доверял, не знаю. Афанасий умер под пытками в Александровской слободе буквально за неделю до смерти царицы, а до этого более месяца сидел в тёмном каземате царского дворца.

Александр Иванович подкрадывался ко мне сзади, предлагал выпить с ним и побрататься, но я постоянно посылал его лесом. Так и говорил: «Иди ты лесом, Александр Иванович! Я царский воевода и мне царя охранять надо, а не пить». Вяземский пучил в изумлении глаза и отваливал. А через пятнадцать минут подкрадывался снова.

Он сидел за прямым столом в самом его конце, а прямой стол был почётнее кривого, стоящего углом у противоположной и фронтальной стен. А мне, если что, отвели место самое ближние к царскому столу. Все поначалу «охренели», когда Иван Васильевич провёл меня до этого места и усадил. «Братчина» не была официальным мероприятием, на котором первым возле царя и во главе прямого стола сидел бы митрополит московский. Сейчас это место пустовало и на него царь и усадил меня. Усадил и громко так сказал:

— Смотри за ними.

Царь медленно обвёл «братанов» хмурым взором и погрозил пальцем.

— Вот я вам!

Я сидел спиной к царю, но за ним находилась стена и поэтому я за него не опасался. Кстати, пока он вёл меня к моему месту за столом, то специально прижимал руку так, чтобы почувствовать с собой ли у меня мои ножи. Ножи были на месте, но помимо меня тут и других гостей было достаточно, кто имел при себе холодное оружие в виде кинжалов.

Рядом со мной сидел брат царя Юрий, далее — Андрей Старицкий, за ним Бельские, Шуйские, Борятинские, Трубецкие, Воротынские, Нагие, Черкасские… На них мне указал Иван Васильевич после первых трёх чар пенных напитков. Каждый пил что хотел, подзывая одних разносчиков братины и отсылая других. Было три напитка: пиво, мёд и брага. Причём других напитков, типа морсов или взваров, на столе не было. Я сразу сказал царю, что пить не буду, а лучше присмотрюсь к нашим собутыльникам. Иван Васильевич только понимающе хмыкнул. Во время движения к Москве мы успели обсудить с ним структуру и задачи приказа тайного сыска. Вот через три чарки он и подошёл сзади и стал шептать, перечисляя имена сидящих за моим столом.

Из Кремлёвских царских палат никого не выпускали, даже по нужде, и вся братия и спала, и… там, где пила. Самые хитрые заранее сползли под стол и устроились там, подложив под голову сапоги. Другие хитрецы заранее захватили лавки и сундуки. Мы с царём ушли в царские покои. Причём шёл я, а государь висел у меня на плече. Слуги бегали с нужными горшками, как заведённые.