— Ладно, — махнул на меня рукой царь. — Рассказывай, что ожидает меня сейчас.

— Не всё будущее доступно мне, государь. Я не ворожея и не могу узнать, что будет сегодня или завтра.

— А! Ну, тебя! — снова раздражённо махнул на меня рукой он и, закрыв глаза, прилёг на подушку и замер.

— Давай я тебе, лучше, расскажу про то, что будет с твоими землями в Сибири.

Царь помолчал, потом спросил:

— Я Полоцк-то хоть возьму?

— Возьмешь, но тебе придётся очень сильно постараться, и ты можешь положить там, я тебе уже говорил, около шестидесяти тысяч крестьян и около двенадцати тысяч воинов. Брать крепости можно по-разному. Подскажи, когда Казань брали, долго стояли, пока не привезли немца, который сделал подкопы и взорвал стены? Или то — неверная правда?

— Как это, — удивился царь, — неверная правда?

— Понимаешь, то, что касается меня и моей жизни, я знаю точно, а то, что знаю о других — это чьи-то рассказы или читанное из книг. А это может быть неверная правда.

— Странный ты! Тут правда, тут неправда, тут помню, тут не помню. Ты — точно не волхв. Те тоже туман напускают, но не сознаются, что это туман. А ты… Не понимаю я тебя.

Я хмыкнул.

— А представь, как я себя не понимаю. Живу себе, живу, и, вдруг, начинаю думать, что знаю будущее. Вот ты бы себе поверил?

Царь хмыкнул и покрутил головой.

— Было у меня такое, когда меня повенчали на царство. Я уже рассказывал, как меня тогда «пёрло» наверх. Не знаю, что это было, но я просто улетал на небеса, когда меня окуривали ладаном.

— Есть такие дымы, с которых можно очень далеко улететь, но не на небо, это точно…

— Да знаю я! Тогда я был совсем юн. Потом только узнал, что меня маком окуривали и коноплёй персидской. Дым у неё совсем другой, нежели у нашей.

— Хуже то, что человек привыкает к такому дыму и уже не может без него.

— Я запретил ввозить ту коноплю. А церковников тех в монастыри сослал. Ладно, сказывай про Сибирь.

— Про Сибирь я знаю немного, государь. Главное, что я знаю, это то, что за Урал-камнем лежат земли на тысячи вёрст до Восточного моря-океана. Океан тот так широк, что плыть до его края нужно столько, сколько ехать посуху до края Сибирской земли. Но если подойти к берегу океана на севере, то там будет пролив, который можно перейти зимой по льду. А через тот пролив лежит большая-большая земля. На ту землю, называемую Америкой, аж сто лет тому назад приплыли испанцы и уже сто лет отбирают у тамошнего населения золото.

— Это я слышал от фрязинов. Да и послы наши карты привозили. Та земля слишком далека.

— Так она и сама так велика, что даже до Сибири достаёт.