— Дурак-дураком? — удивился царевич и рассмеялся. — Ладно. Поучу тогда.

— Пошли, мне выберем место. Покажешь, где мне жить? Ты же там всё лучше знаешь?

Царевич неуверенно посмотрел на отца и на мать.

— Пойду, матушка? Покажу ему место?

Царица глянула на меня, на царя и, вздохнув, махнула рукой.

— Ступай, уж.

Мы вышли из царицыной рукодельной палаты и Иван, оглянувшись на закрывшуюся за нами дверь, вдруг резко припустил с места и понёсся по коридору.

— Догоняй, — крикнул он.

Я бросился за ним, пробуксовывая на поворотах по начищенному воском полу.

— Давно вы, Михаил Иванович, не бегали по длинным царским коридорам, — подумал я, вспоминая коридоры своей больницы, которую некоторые называли «вотчиной» Трубецких. Я тормознул и проехался на ногах.

— О, мля, и фамилия вспомнилась!

— Ты чего⁈ — крикнул Иван, выглядывая из-за очередного поворота. — Побежали!

— Как ты тут бегаешь? Я чуть не убился.

— А я подошвы канифолью натираю, — он рассмеялся. — Иначе беда! Порой так натрут пол, что ноги как у коровы на льду разъезжаются. Я тебе дам смолки. У меня есть.

— А тебе гулять разрешают? На улице…

— Матушка не велит одному. Только ежели с воеводой ратной справой заняться. Но воевода занят всегда.

— Со мной должны пустить…

— С чего бы это? — недоверчиво глянул на меня царевич.

— Так государь говорил. Я разные упражнения придумал для тела. Мне нравится ратное дело, а заниматься тоже не с кем. Вот и придумал движения «сам-на-сам». Навроде схватки с противником.

— Покажешь?

— Если скажешь, — пожал я плечами.

— Вот, — сказал царевич, — тут батюшкина трапезная. Это моя спальня. А рядом пусть будет твоя.

Возле каждой двери стояло по стражнику, а дверей было много. Заглянув в «свою» спальню, я увидел «небольшую» комнату квадратов в двадцать. Постели в комнате не было, зато стояло два привычных мне сундука, которые можно было сдвинуть вместе.

— В конце концов, сегодня можно переспать и на полу. Ночи тёплые, одеяло постелю, подушка есть, — подумал я.

— Сегодня можешь переспать в моей спальне. Давай посмотрим? — предложил царевич.

Мы зашли. От моей спальни его комната не отличалась от слова «совсем». Только в углу стояла небольшая кровать с высокой периной и горой подушек. Меня передёрнуло.

— Не люблю высокие перины. Проваливаешься в неё, как в яму, а потом выбраться не можешь. Мне бы тюфяк, набитый шерстью… Я бы на пол бросил и всё.

— Пошли, я знаю, где есть. Только Марфу-ключницу найти надо.

Марфу-ключницу мы нашли на первом этаже в маленькой угловой каморке.

— Она всегда тут сидит, — обрадовался царевич. — И у неё всё есть. Она мне даёт одеяла, когда я себе шатёр строю у маменьки. Марфа, Фёдору нужен тюфяк шерстяной на пол. Он будет жить в мужской половине. Так батюшка сказал.