И в центре, в конце длинной-длинной алой дорожки, ведущей от входа, на высоком нефритовом возвышении, сидел император Суань Вэй.

Даже с такого расстояния он внушал трепет. Не молодой, но мощный, как старый дуб. Лицо с густой седой бородой, пронзительные глаза под тяжелыми веками. На голове — сложный головной убор с жемчужными подвесками. Он не двигался, но его присутствие заполняло весь зал.

По правую руку от него, на ступеньку ниже, стоял сухопарый, аскетичного вида мужчина в темно-бордовых одеждах. Его лицо было непроницаемо, а острый взгляд сразу нашел меня, будто булавкой приколол к алой дорожке. Канцлер Янь Чжоу. Да, помню, один из основых злодеев истории. Ох, сколько крови он выпил у бедной принцессы.

Слева, почти на одном уровне с троном, восседала на изящном резном стуле женщина. Идеальные черты, фарфоровая кожа, губы, подкрашенные в алый цвет, сложная прическа, куда выше моей. Главная наложница, Мэй Линь. Ее улыбка была сладкой, как мед, и пустой, как высохший колодец. Она так и не стала императрицей, что ее невероятно раздражало и вызывало в ней ненависть к Суань Лину, чья мать императрицей побывать успела.

Принцы, кстати, тоже присутствовали. Суань Лина я быстро узнала. Он не особенно мне обрадовался. А вот чуть поодаль остановился другой юноша. Он был чуть толстоват, под носом образовалась смешная поросль. Если мне не изменяет память, то звали его Суань Хуа. И он был тот еще фрукт.

Не умный, но и не тупой. Звезд с неба не хватал, но жутко во всем завидовал старшему брату. Мать его во всем опекала и мечтала, что именно Суань Хуа займет трон.

Акстись, болезная. Он же на фоне Суань Лина как бельмо на глазу. Император же не слепой. На что рассчитывает? На хитрого канцлера?

Вэнь Бо замер у начала алой дорожки и склонился в низком, почтительном поклоне. Я, вспомнив в панике уроки этикета из сотен дорам, сделала то же самое, опустив голову и сложив руки в рукавах. Краем глаза увидела, как Ли Жу и Жун Мао неуклюже, с разной степенью успеха, попытались повторить движение. Жун Мао, кажется, чуть не потерял равновесие.

Рано, рано я взяла их с собой.

— Принцесса Гао Лань, дочь императора Гао Цзяня, — громко и четко провозгласил церемониймейстер, чей голос гулко разнесся под сводами. — Почтенная гостья из страны Цинлун!

— Поднимись, дитя, — раздался голос императора. Он был низким, густым, властным, но без явной неприязни. — Добро пожаловать под кров нашего дома. Долгий путь ты проделала.

Я выпрямилась, подняв глаза.

— Благодарю, мой император, — сказала я теми цветистыми, заученными фразами, которые, к удивлению, всплыли в памяти из глубин сознания Гао Лань. — Мой отец шлет свои почтительные пожелания о процветании и надеется, что этот союз принесет нашим народам долгожданный мир и процветание.