— Ага! Вот она, нечисть! — рявкнул старший, пузатый сержант с такими пышными бакенбардами, что в них могла бы свить гнездо небольшая птица. — Загна-а-али, тварюгу!

Он вскинул руку с массивным револьвером. Два его напарника сделали то же самое.

— Стой, дрянь! — заорал второй. — Именем закона!

Кармилла, добежав до глухой стены в конце переулка, обернулась. В её глазах на секунду мелькнула не паника, а холодная ярость. Её белые волосы едва заметно дрогнули, напряглись, как струны. Она была готова к бою.

БАХ! БАХ! БАХ!

Три выстрела слились в один оглушительный рёв, который эхом прокатился по узкому колодцу переулка. Три языка пламени вырвались из стволов. Три куска свинца, медленные и неуклюжие по моим меркам, полетели в сторону юной вампирши.

Я не думал. Не взвешивал. Не анализировал. Моё тело сработало само. Я видел, как медленно вращаются пули, оставляя за собой тонкие дымные следы. Видел изумление в глазах Кармиллы. Видел тупое торжество на лицах жандармов.

Шаг вперёд. Всего один. Но такой быстрый, что для обычного глаза я просто превратился в смазанное пятно.

ВЖУХ!

Бионический протез ожил. С сухим щелчком из него вырвался «секач». Лезвие из прочного сплава поймало тусклый свет газовых фонарей.

ДЗЫНЬ!

Первая пуля, встретившись с моим клинком, разлетелась на две половинки, которые со свистом срикошетили в кирпичную стену по обе стороны от меня.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!

Ещё два коротких, почти музыкальных лязга. Я отбил две другие пули, словно отгоняя надоедливых мух. Одна дала рикошет вверх, выбив сноп искр из пожарной лестницы, вторая ушла в булыжную мостовую, оставив на ней глубокую царапину.

Всё заняло меньше секунды.

Я остался стоять в той же позе, между жандармами и Кармиллой. «Секач» со щелчком втянулся обратно в протез. В воздухе запахло порохом.

АНАЛИЗ: ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ОТРАЖЕНИЯ СВИНЦОВЫХ БОЕПРИПАСОВ КАЛИБРА.45, ВЫПУЩЕННЫХ С РАССТОЯНИЯ 10 МЕТРОВ, ПРИ ВАШЕЙ ТЕКУЩЕЙ СКОРОСТИ РЕАКЦИИ СОСТАВЛЯЛА 100%. ОДНАКО ВЫГЛЯДЕЛО ЭФФЕКТНО. Я БЫ ДАЖЕ ПОАПЛОДИРОВАЛ, ЕСЛИ БЫ У МЕНЯ БЫЛИ РУКИ.

Жандармы застыли с открытыми ртами. Их револьверы всё ещё дымились. Они смотрели то на меня, то на выщерблины в стенах, то на юную Кармиллу, которая прижалась к стене, глядя на меня с недоверием и изумлением.

Я стоял и размышлял. Голова осталась холодной и ясной. Почему она убегала? Альпа, даже такая юная, даже полукровка, это машина для убийства. Её волосы прочнее стали. Её сила и скорость превосходят человеческие. Да, она голодна и измождена, это тормозит её, делает почти такой же медленной, как люди. Но так тем более, зачем ей убегать?