И сосредоточился, вступая в соединение с «Демиургом». Через него отдал приказ по зашифрованному каналу связи, который невозможно отследить.

* * *

За сотни километров от сверкающего гриба-небоскрёба, глубоко под землёй, в толще скальных пород, скрывался сверхсекретный объект «Биогенезис-7». Здесь не было окон, а воздух, прогоняемый через сотни фильтров, пах идеальной стерильностью.

Младший техник биорепликации Леонид Марков, или просто Лёня, в очередной раз вытер потный лоб тыльной стороной ладони. Он стоял перед инкубационной капсулой «Колыбель-3М» и нервно сверялся с показаниями на планшете. Для Лёни это была всего третья рабочая неделя на новой должности, и он до сих пор не мог поверить, во что ввязался.

Внутри капсулы, в вязком, перламутрово-розовом амниотическом геле, медленно покачивалось тело. Идеальная копия Магнуса фон Штербена. Обнажённое, атлетичное, с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица. От тела к стенкам капсулы тянулись десятки серебряных нитей-фидеров, по которым подавались питательные вещества, кислород и информационные пакеты для формирования нейронных связей.

— Так, посмотрим… — пробормотал Лёня, пробегая глазами по строчкам на планшете.

ОБЪЕКТ: «ГЕНЕЗИС-1»

СТАТУС: СОЗРЕВАНИЕ

ВОЗРАСТ ТЕЛА: 38 лет (стандарт)

УРОВЕНЬ СОМАТИЧЕСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ: 99,2% (норма)

СТАБИЛЬНОСТЬ ТЕЛОМЕРНЫХ ЦЕПЕЙ: 99,8% (отлично)

НЕЙРОГЕНЕЗ: Фаза 4, завершена.

СИНАПТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: 0,01% (фоновый режим, норма)

ОЦЕНКА ГОТОВНОСТИ К ПЕРЕНОСУ СОЗНАНИЯ: Готов.

Лёня сглотнул. «Готов». Это слово вызывало у него смесь профессионального восторга и животного страха. Он перепроверил показатели ещё дважды и, убедившись, что всё в пределах нормы, развернулся и пошёл в смежное помещение.

Там, за простым пластиковым столом, сидел его старший коллега, Борис Семёнович, ведущий специалист по соматической инкубации. Седой, кряжистый мужик с усталыми глазами и руками, которые, казалось, могли разобрать и собрать заново термоядерный реактор. Сейчас этими руками он с аппетитом уплетал жареную колбасу с хлебом, запивая её горячим чаем из гранёного стакана. Воздух в комнате, в отличие от лаборатории, был пропитан густым, домашним запахом еды.

— Всё в порядке, Семёныч, — доложил Лёня, присаживаясь напротив. — Объект стабилен, все показатели в зелёной зоне.

— Ещё бы он был не стабилен, — проворчал Борис, не отрываясь от еды. — За те деньги, что в него вбуханы, он должен уметь петь арии и вышивать крестиком. Колбасу будешь?

— Нет, спасибо, не голоден, — Лёня нервно сцепил пальцы. — Семёныч, а можно вопрос?