Когда я сошёл на берег в Прогрессо, солнце уже стояло в зените, и воздух дрожал от жары. Я стоял на причале, щурясь от яркого света, и смотрел на знакомый город, на его белые стены, пыльные дороги, зелень пальм. Я вернулся через океан и смерть, я снова стоял на мексиканской земле.

И теперь передо мной встал выбор из трёх путей, трёх вариантов.

Первый из них — посетить Мериду. Там, в тишине монастыря Сан-Франциско меня ждал падре Антонио, мой наставник и покровитель. Он должен знать о моём возвращении и, возможно, уже готовит для меня новый план. Или, наоборот, может сказать, что мне не стоит здесь светиться и придется исчезнуть в сельве надолго.

Но, встречаться с ним — означало рисковать: возможно, его уже прослушивают, или за ним следят люди Эванса, которые теперь, после смерти своего хозяина, начнут искать виновных с удвоенной силой.

Второй вариант — асьенда Чоколь. Моя земля, моя собственность, которую я когда-то оставил на попечение церкви, и сейчас не знал, кто там хозяйничает. Я должен увидеть всё своими глазами, убедиться, что она не разворована, что крестьяне ещё помнят меня. Хотя появление хозяина, которого считают погибшим или пропавшим, может вызвать ненужные вопросы, а в Мериде и Прогрессо наверняка уже знали о смерти Эванса. Если мой визит свяжут с этим убийством, то последствия для меня могут оказаться печальными.

И третий вариант — самый простой и соблазнительный: просто транзитом проехать через асьенду и Мериду, и уйти в сельву, в джунгли, где меня ждали Ишчель и маленькая Мария. Там, среди племени майя, я снова мог стать Барра-Юмом, военным вождём, человеком, который не бежит, а защищает свой дом. Там меня не смогут найти ни агенты Эванса, ни полиция, ни приспешники падре. Там я свободен.

Я стоял на пыльной дороге и смотрел, как солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые тона. В воздухе витал запах сухой земли и хенекена, знакомый, почти родной запах Юкатана, который я вдыхал полной грудью после стольких месяцев отсутствия. Ветер шевелил пыль на дороге, и она вздымалась лёгкими облачками, оседая на сапогах и полах сюртука. Тяжесть выбора давила на плечи, как старый груз, который я нёс слишком долго. Три дороги, и ни одной правильной. Три дороги, и каждая могла привести к смерти или к спасению.

Где-то далеко, за рядами хенекена, виднелись очертания столицы Юкатана. Её белые стены купались в лучах заходящего солнца, и я смотрел на эту картину, чувствуя, как внутри закипает смесь тревоги и надежды. Я постоял ещё несколько минут, перебирая в голове все «за» и «против», а затем, приняв решение, зашагал по дороге. Мне нужно поговорить с падре, серьёзно, без недомолвок, и увидеться с дядей. Он по факту мне родная кровь, последняя нить, связывающая с прошлым, с тем миром, где я был просто Эрнесто де ла Барра, а не беглец и убийца. А затем уже понять, как поступать дальше.