Дорога тянулась бесконечно, пыльная, пустынная, с редкими повозками и всадниками, которые проезжали мимо, не обращая на меня внимания. Я шёл, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, как каждый шаг отдаётся болью в ступнях, но не останавливался. Впереди Мерида, где, возможно, я смогу найти ответы на многие вопросы. В маленьком посёлке я перекусил и сел на дилижанс, который довёз меня прямиком до столицы Юкатана.

Город встретил меня привычным шумом, криками торговцев, грохотом повозок, звоном колоколов с ближайшей церкви. Я миновал рыночную площадь, где торговки раскладывали свои товары, и двинулся в сторону монастыря Сан-Франциско. Увидев его массивные стены, которые возвышались над крышами домов, я ускорил шаг, чувствуя, как внутри закипает беспокойство.

Одетый в свободную белую рубашку и белые же штаны, как бедный метис, я ни у кого не вызывал подозрений и вопросов, и на меня не обращали внимания. Идёт себе обычный горожанин, ну и идёт, только сомбреро слишком большое. Монастырские ворота оказались распахнуты по случаю какого-то католического праздника, и я беспрепятственно вошёл внутрь, направившись по давно знакомому маршруту.

Когда я попал во внутренний двор, послушник, поливавший цветы, узнал меня и замер с поднятой лейкой. Я кивнул ему и направился к келье падре, не спрашивая разрешения. Дверь оказалась приоткрыта, и я вошёл без стука.

Падре Антонио сидел за столом, перебирая бумаги. Увидев меня, он поднял глаза, и на его лице мелькнула тень удивления, или удовлетворения? Я не смог разобрать.

— Ты вернулся, — сказал он, откладывая перо. — Я знал, что ты вернёшься, но не думал, что так скоро и так открыто, но я рад тебе, Эрнесто.

— Я сделал, что хотел, и пришёл поговорить, — ответил я, плотно закрывая за собой дверь, — поговорить обо всём: о том, что произошло, и о том, что ждет, а затем встретиться с дядей.

Падре помолчал, затем кивнул и указал на стул напротив.

— Садись, Эрнесто. Садись и рассказывай.

Я сел на предложенный мне падре резной деревянный стул и, откинувшись на его твёрдую спинку, на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Падре, зачем вы мне поручили убийство этого чиновника в Мехико?

Падре поднял на меня взгляд и, встретившись с моим, усмехнулся.

— Ты убил Эванса, Эрнесто?

— Да, но сомневался в этом, не успел проверить, чтобы убедиться в том наверняка. В Майами, перед самым отплытием, я купил свежую газету и прочитал о нём некролог. После этого мои сомнения развеялись, как дым под сильным ветром.

— Так, — падре сцепил руки, держа их перед собой, — я тоже прочитал эту новость из газет, доставленных из Мехико. Прискорбно, что важные вести доходят до нас с двухнедельным опозданием, но лучше узнать о них поздно, чем никогда. Это твой единственный вопрос или ты хочешь ещё что-нибудь спросить?