— Понятно, мне нужно знать, где он сейчас. Точный адрес, привычки, места, где он бывает. Ты ведь дружил с ним?

— Дружил? — хрипло рассмеялся Ганадо. — Падре, этот человек стал ходячей паранойей. Последнее время он никому не доверял, даже себе. Мы встречались несколько раз в кафе, обсуждали дела Эванса, обменивались документами и слухами. Ничего серьёзного.

— Но ты знаешь, где он живёт? Где он может остановиться в Нью-Йорке? Ты единственный, кто может мне помочь.

Адвокат заерзал на стуле, теребя шляпу.

— Падре, это может оказаться опасным. Фрэнк, человек Эванса, даже если он сбежал. Если я скажу вам, где он, и об этом узнают…

— Никто не узнает, — перебил Антонио, и его голос стал тише, но твёрже. — Я даю тебе слово, Педро. И ты знаешь, что моё слово священника для тебя дороже, чем обещания любого банкира.

Ганадо вздохнул, вытер вспотевший лоб и достал из кармана потёртый блокнот.

— Да, святой отец, я знаю. Он живёт в Нью-Йорке, на улице Бликер, 43. Снимает комнату над пекарней. Время от времени появляется в таверне «У Кэтти», где собираются такие же, как он, бумагомаратели и проходимцы. Он всегда по уши в долгах и постоянно ищет лёгкие деньги. Если предложить ему хорошую сумму, он продаст и собственную мать. Мы с ним разговаривали, я даже получил один раз от него телеграмму, потом он пропал. Может, его уже нет в живых или он переехал в другой город. Это мне неизвестно, всё, что знал, я сказал.

— Это мне и нужно, — сказал падре, забирая блокнот и переписывая адрес. — Ты свободен. И, Педро… — он поднял глаза на адвоката, — если ты решишь предупредить Фрэнка или Эванса о нашем разговоре…

— Я не такой дурак, падре, — быстро ответил адвокат. — Я люблю свою жизнь, и мои дочери учатся в женском монастыре, падре. Я этого не забываю.

— Рад, что ты все понимаешь, не беспокойся о них, они всегда будут сыты и обласканы там.

— Спасибо, падре, — адвокат поклонился и выскользнул за дверь, оставив падре одного в тишине кельи.

Настоятель перечитал адрес несколько раз, затем сжёг бумажку в пепельнице, глядя, как пламя пожирает неровные строчки. Так, на всякий случай, привычка, выработанная годами.

— Значит, Бликер, 43, — пробормотал он, обращаясь к стене. — Скоро ты получишь нового соседа, Лесли. И, да поможет тебе Господь, если ты решишь сделать глупость.

Он подошёл к столу и написал короткое письмо Эрнесто о том, где искать Фрэнка, как с ним связаться и чего от него ждать. Затем запечатал его сургучом и отдал послушнику для отправки в Гавану ближайшим пароходом.

— Ну, что ж, — прошептал он, — теперь всё зависит от тебя, Эрнесто. Бог тебе в помощь! — он перекрестился, подошёл к распятию и опустился на колени, начав читать молитву не за спасение души, а за успех дела, которое он считал святым для себя.