* * *

Я ждал ответного письма или телеграммы целую неделю, объехав за это время почти всю Кубу. Ездил я по ней не просто так, а с целью рассмотреть все самому, в преддверии событий, что с ней произойдут не далее, как через семь лет. Да, кажется, в 1898-м возникнет некий инцидент с США, после которого начнётся война с Испанией, в результате чего Куба отойдёт к Штатам.

Конкретной даты и точного года я не помнил, мог и ошибиться, но сам факт не являлся для меня секретом. Слышал я об этом ещё в школе, да о Кубе каждый советский мальчишка был наслышан, так что, её история тайной никогда не являлась. А раз я всё равно приплыл сюда, так почему не ознакомиться с Кубой поближе, если есть возможность⁈

Деньги у меня имелись. Останавливался я в недорогих гостиницах, осторожничая при этом, так что поездка вышла не очень дорогой. Вернувшись в Гавану, я получил письмо на главпочтамте до востребования, и, прочитав его, удовлетворённо кивнул собственным мыслям. Что же, пора ехать.

На следующий день я уже стоял на палубе трансатлантического парохода «Колумбия», смотрел, как уплывают вдаль огни Кубы, и думал о том, что впереди меня ждёт огромный город, где меня никто не знает, но там живёт человек, который держит в руках мою судьбу. Черная вода клубилась за бортом, и ветер дул мне в лицо, солёный и холодный. Впереди ждет Нью-Йорк и очередная партия смертельной игры под названием жизнь.

Письмо от падре Антонио я перечитал раз пять, пока пароход шёл через Карибское море к Флориде. В нём оказалось всё, что меня интересовало: адрес Фрэнка Лесли, его привычки, слабости и предупреждение: «Не доверяй ему, но используй». Предупреждение казалось излишним, ведь я знал этого журналюгу намного лучше, чем падре, причем, не от чужих людей, а из личного опыта.

Кроме того, меня устраивал Фрэнк, я с ним сталкивался, знал его, и странно, что забыл об этой кандидатуре, ведь надеялся его использовать в будущем, но как-то не подумал, а вот падре подумал и нашёл его. Лесли работал на Эванса, хорошо знал его офис, людей, распорядок. И, что важнее всего, Фрэнк боялся меня, а страх — хороший поводок, надёжнее денег.

Нью-Йорк встретил меня туманом и грохотом. Пароход медленно вползал в гавань мимо статуи Свободы, которая плыла в серой дымке, как призрак. Я стоял у борта, сжимая в руке чемодан с винтовкой, и чувствовал себя чужим в этом городе, огромном, шумном, кишащем людьми, которые говорили на языке, которого я почти не знал.

Сойти на берег оказалось проще, чем я думал. Никто не проверял документы, никто не задавал вопросов, и вскоре толпа матросов, носильщиков и пассажиров поглотила меня. Я вышел на причал, смешавшись со всеми, и быстро пошёл на выход. Уже за пределами порта я нанял извозчика и, назвав адрес, как можно правильнее, отправился в путь.