— Почему же они тогда не убьют, к примеру, меня? — Кайгородов склонил голову набок. — Журналист напишет о них в газете, но отправить на скамью подсудимых смогу как раз я. Чем не враг номер один?

— Вас они пока что боятся, — я понял, что хожу по краю, и вовремя решил остановиться.

— Пока что? — переспросил инспектор ОБХСС. — А что изменится? И когда?

— Если не позволять им наглеть, то страх перед милицией никуда не денется, — я ушел от ответа. — Для этого нужно безжалостно их давить. Чтобы даже в мыслях не возникало, будто кого-то можно убить, чтобы не мешал.

— Как предлагаете действовать? — Кайгородов увидел что-то в моих глазах и подался вперед.

Разумеется, он и сам прекрасно знает, что делать. Не было в ОБХСС случайных людей, потому-то и боялись их как огня. Но Всеволоду интересно, что предложит не коллега-сыщик, а журналист. Тот самый, который всего несколько дней назад поднял на уши весь город, и это сработало.

— Нужно устроить засаду, — ответил я. — Вряд ли Соню продолжают просто пугать. Ее предупредили той анонимкой, она не послушалась, и теперь ее попытались ликвидировать. Уверен, после неудачи они попробуют сделать это снова.

— Почему вы так думаете? — вновь прищурился Кайгородов.

Надо быть с ним поаккуратнее. Парень он очень и очень неглупый, может задаться вопросами, откуда у меня столько знаний. Странных знаний, нетипичных для главреда районки в сытых благополучных восьмидесятых.

— Интуиция, — сказал я. — А еще — некоторые знания по психологии. Читал по этой теме для одной из статей. Так вот, у преступника есть мотивация: незаконченное дело и опасность Сони для кого-то высокопоставленного из треста… Откладывать нет смысла. Они торопятся.

— Логично, — согласился Кайгородов. — И как скоро, по вашему мнению, они заявятся?

— Думаю, сегодня ночью, — я не мог понять, верит мне следователь или нет. Инстинкты и вовсе убеждали молчать и не высовываться со слишком специфическими знаниями. Прямо-таки кричали о том, что я слишком много себе позволяю. Вот только я на самом деле был уверен, что к Соне сегодня придут.

Помню, я разговаривал с одним из сыщиков на покое. Как раз из тех, кто боролся с организованной преступностью в конце восьмидесятых — начале девяностых. Так вот он рассказывал, что если бандиты кого приговорили, то не церемонились. Не ждали, пока тот уедет из города или спрячется за семью замками. Шли по горячим следам и доводили свое черное дело до конца в тот же день. По крайней мере в те времена, которые в моей реальности вот-вот наступят.

А для того, кто всем этим верховодит, похоже, уже наступили.