Как мы и договаривались, завгар с Бульбашом периодически подменяли меня, координируя нашу редакционную дружину. Я думал подтянуть еще кого-нибудь, чтобы еще больше разгрузиться, но пока не определился с подходящей кандидатурой. А тут еще, кстати, нужно будет редактора для «Вечернего Андроповска» подготовить. И желательно кого-то из молодых.

— А сам-то ты как? — участливо спросил завгар. — Вернешься к сдаче?

— Как пойдет, — я пожал плечами. — Если что, Николаич все сделает.

— Тогда не будем терять времени, поехали, — Сергей Саныч резко встал и накинул висящую рядом со столом на крючке куртку.

* * *

Доброгубов лично меня подбросил до автовокзала на редакционном «уазике». На этой и других подобных машинах журналисты ездили в район — по деревням и колхозам. На «Волге» туда соваться было несерьезно и безрассудно, поэтому представительский седан в гараже был один. И сдается мне, что его себе выбил мой предшественник в этом теле. В районках-то обычно не сильно шиковали.

Я вышел из машины, пожав Санычу руку, и тот, лихо развернувшись на своем «козлике», поехал обратно в редакцию. А мне теперь нужно было найти кассу, купить билет до Калинина и сесть в автобус. Сложного ничего — Любгород и в будущем-то не станет большим транспортным узлом, а в восемьдесят шестом году таким и подавно не был. Скорее большая автостанция, а не автовокзал. Несколько рядов кресел для ожидания, небольшой буфет, касса и табло с расписанием. Разумеется, не электронным.

— До Калинина, — попросил я, подойдя к окошечку. — И на завтра обратный.

Кассирша, чем-то похожая на нашу Клару Викентьевну, выдала мне билеты и сдачу. Я положил все в потрепанный бумажник и отправился сразу на третью платформу, где меня ждал автобус. Хотя нет… Сначала я все же не выдержал и купил в дорогу печеных пирожков с картошкой.

Вновь вышел на прохладный декабрьский воздух, вдыхая прогоревшее низкооктановое топливо — ни с чем не сравнимый запах автовокзалов восьмидесятых и девяностых. И автобусы еще почти все отечественные: ЛАЗы, ЛиАЗы, шестьсот семьдесят вторые «лупоглазые» ПАЗики. Машина до Калинина сразу выгодно отличалась — это был венгерский «Икарус», темно-вишневый с широкой белой полосой понизу. Я предъявил билет и зашел в тарахтящий автобус.

В нос шибануло скопившимся за годы эксплуатации выхлопом, пылью, пластмассой и тряпочными сиденьями. Половина салона уже была занята, следом за мной нетерпеливо толкались новые пассажиры. Хорошо, что я налегке, у меня нет багажа, и не нужно закидывать сумки на специальную полку. И местечко у меня у окошка, так что я приготовился всю дорогу смотреть на пробегающий мимо пейзаж.