— Да, очень жаль, что вы не сможете присоединиться, — я чувствовал, что под кожей у меня все горит. — Но я обещаю вам рассказать все, как говорится, из первых уст.

— Договорились, Евгений Семенович. Но вы лучше не рассказывайте, а спасите ребят, — по голосу Ямпольской чувствовалось, что она улыбается. — Ой, извините меня, тут вызов… Пора бежать.

— Всего доброго, Аглая Тарасовна, — ответил я, но девушка уже положила трубку.

Не успел я уйти, как позвонил один из соратников Васи Котикова, и сообщил, что пропавших детей видели жители одного из домов на улице Степана Разина. И вроде как они крутились возле закрытого ЖЭКа. Саму контору переселили в новое здание, а старые помещения временно пустовали. Снова что-то мигнуло в подсознании и тут же выскользнуло, словно извивающаяся бродячая кошка, которую решили взять на руки и погладить. ЖЭК, парк аттракционов, фальшивые милиционеры… Нет, хоть ты тресни, не могу вспомнить.

Я кивнул, вернулся в кабинет, где заседал штаб, и Апшилава в это время с кем-то беседовал по редакционному телефону. Он положил трубку, посмотрел на меня.

— Евгений Семенович, у нас тут еще интересные подробности открылись. Мальчишка, о котором речь шла, его наши девушки из детской комнаты милиции разговорили. Оказывается, его какие-то взрослые на улице остановили за то, что он обертку от мороженого мимо урны кинул. Показали милицейское удостоверение, отругали, увели на допрос. Потом успокоили, что родителям не скажут, если и дальше себя будет хорошо вести.

— А как же он в итоге сознался? — удивился я. — И как вообще на него вышли?

— Как-как, — улыбнулся Эдик. — Он кому-то из друзей по секрету сказал, переживаниями поделился. А тут вы такую шумиху подняли, тот друг услышал, сам по телефону позвонил. Говорит, вдруг те мальчишки тоже что-то натворили, их в милицию забрали, а они от стыда теперь домой не хотят идти.

— Лже-милиционеры, — догадался я.

— Ага, — подтвердил Апшилава. — Я сейчас со своими оперативниками говорил. Судя по тем данным, которые у нас есть, внешность этих… оборотней совпадает. А еще в городе несколько квартирных краж произошло, и семья того мальчика — одна из пострадавших. Не знаю пока, как это может быть связано.

— Эдик! — меня внезапно осенило, словно памяти наскучило надо мной издеваться. — А где они этого мальчишку допрашивали? Не на улице Степана Разина?

— Сейчас узнаю, — растерялся следователь, но быстро сориентировался и позвонил своим. — Вы не поверите, Евгений Семенович, на улице Степана Разина! Как вы догадались?

— Журналистское чутье, — усмехнулся я, но быстро снова стал серьезным. — Мне кажется, я знаю, где могут быть мальчики.