— Добрый вечер, Аглая Тарасовна, — я поприветствовал докторшу.

— Какой же он добрый, — проворчала пожилая медсестра, поправляя очки с длинной металлической цепочкой. — Вон ребятишек как напугали, ироды…

— Зато милиционеры их все же спасли, — улыбнулся я. — Потому вечер все-таки добрый.

— Рада вас видеть, Евгений Семенович, — сказала Ямпольская. — А ты, Сережка, беги.

— Стой, — я придержал маленького Рокотова. — Тебе страшно было?

— Немного, — подумав, ответил парень и покраснел. — Только когда понял, что это бандиты.

— А как ты это понял? — уточнил я.

— Настоящие милиционеры детей не мучают, — сказал Рокотов, и его губа дрогнула. — А они над Андрюшей издевались. Обзывали его, прикрикивали.

— Не били? — нахмурился я.

— Нет, — Сережка покачал головой, а один из его друзей понурился. — Если бы били, они бы тогда вообще фашистами стали.

Как же порой по-взрослому рассуждают дети. Вот и будущий генеральный директор районного медиахолдинга в свои одиннадцать или двенадцать лет выдал мудрую мысль: взрослые, которые бьют школьников, даже не преступники, а самые настоящие фашисты. И хорошо, что Акимов с этим рецидивистом Синягиным до такого не додумались. Из того плаксы, возможно, еще получится нормальный человек. Хотя… Он ведь не из-за того, что сделал, переживает — за себя боится, и все. А это ничем не лучше, чем холодный расчет сбежавшего Синягина. — Андрей, — теперь я повернулся к тому самому понурившемуся мальчишке. — Тебя кто из них двоих обзывал? Который в клетчатой рубашке?

— Второй, который в джинсовой куртке, — ответил школьник. — Тот, кто в рубашке, просто смеялся.

Его голос дрогнул, и он отвернулся. Я сделал вид, будто не заметил, и вернулся к Аглае. И тут к нам как раз подошел Апшилава. Он с любопытством посмотрел на Ямпольскую, задержал на ней взгляд, вот ведь ловелас, но потом обратился ко мне.

— Что-то интересное услышали, Евгений Семенович?

— Синягин кошмарил детей, — ответил я. — А тот сопливый… В общем, он как шакал Табаки из «Маугли».

— Я понял, — сдвинул брови Эдик. — Ирина, подойдите сюда, пожалуйста.

Мимо нас, цокая каблуками туфель, прошла рыжеволосая девушка в милицейской форме. В руках она держала пухлую папку с бумагами и авторучку. Едва она открыла рот, чтобы заговорить с ребятами, как взвизгнули тормоза и захлопали дверцы. Сразу две машины такси остановились за оцеплением, и в нашу сторону побежали четверо мужчин и столько же женщин. Нетрудно было догадаться, что это родители школьников.

— Сергей, — обратился я к Рокотову, пока еще оставалось время. — Ты кем хочешь стать, когда вырастешь?