— Приехали, — Эдик отвлек меня от сложных размышлений и еще раз напомнил: — Оставайтесь в машине. Матвеич, головой отвечаешь.

— А то, — отозвался пожилой водитель.

Возле старинного здания с аркой уже стояли несколько милицейских машин, сотрудники оцепили его, чтобы пресечь любую попытку побега. Эдик хлопнул дверцей и направился к оперативникам в штатском, которые тенями маячили в арке. А потом… Нет, никакой пальбы, криков и грохота. Какой-то огромный оперативник в жилетке что-то проговорил в закрытую дверь, прошло меньше минуты, и она отворилась. Оттуда вышел сгорбленный рыдающий человек, которого тут же скрутили наручниками и повели к желтому «уазику» с синей полосой вдоль борта. А следом выбежали мальчишки, которых тут же приняли врачи дежурившей поблизости «скорой помощи». Одного, вернее одну, я тут же узнал.

— Аглая Тарасовна! — воскликнул я с интонацией одного из персонажей «Бриллиантовой руки».

Она ведь сказала, что сегодня дежурит, и надо же было такому случиться, что именно ее бригада отправилась на улицу Степана Разина. А ведь девушка, получается, меня переплюнула. Я-то, хоть и нашел преступников, на самом задержании прятался в милицейском автомобиле. Аглая же была в числе работников экстренных служб на передовой. Вот тут мой внутренний мальчишка возмущенно запротестовал.

— Матвеич, там все уже, похоже, закончилось, — обратился я к пожилому водителю.

— Нельзя, Евгений Семенович, — невозмутимо ответил тот.

Я хотел было поспорить, но тут уже сам Эдик Апшилава махнул в нашу сторону рукой, показывая, что можно выходить, и я сразу же распахнул дверь, направившись к следователю.

— А где второй? — спросил я Эдика, осознав, наконец, что меня смутило.

— Его ищут, — мрачно проговорил Апшилава. — В городе объявлен план-перехват. Почувствовал, что запахло жареным, и сбежал. Может, даже как-то о наших поисках услышал, шумиха до него дошла. С детьми оставил сообщника, наговорил ему, что вернется, а пока, мол, нужно пересидеть. Фактически сдал его, пожертвовал, чтобы самому по-быстрому смыться. А тот молодой парень совсем, — Эдик кивнул в сторону «уазика» с задержанным. — Видели, наверное, что расплакался как барышня. Понял, что ему за детей светит.

— Поймайте его, Эдуард Асланович, — просто сказал я. — Того, второго. Такие люди, как Синягин, не должны оставаться на свободе. Не возражаете, если я задам пару вопросов нытику?

— Я вас провожу, — кивнул Апшилава, и мы направились к милицейской машине.

Рослый сержант по знаку Эдика открыл зарешеченную заднюю дверцу, явив миру зареванное лицо пухлого здоровяка. Судя по жидким усикам и румянцу, он и вправду был очень молод. Едва ли не вчерашний школьник.