Артур пришёл вечером того же дня, в седьмом часу, без звонка. Я обрадовался: на этот разговор я бы себя сам не позвал, а так получалось, что разговор пришёл за мной.

Он стряхнул снег в сенях правления, повесил шапку на гвоздь, прошёл к столу. Сел в кресло напротив меня. В шерстяном свитере поверх рубашки. Бэла последние полгода тянула его на «по-деревенски прилично», и получалось.

— Дорохов, — сказал он, — у нас разговор.

— Слушаю.

— По молоку всё. По магазину всё. По уборке закрыто. Я сегодня вечер сижу у тебя для другого.

Он положил руки на стол ладонями вниз. Это у него был жест человека, который собрался говорить точно.

— Ты вчера ходил к Семёнычу. Час с лишним. Я знаю: Бэла видела, как ты возвращался. Ты с Семёнычем не сидел час с лета, когда был самогон. Сегодня ты звонил в Москву из закрытого кабинета. Это я тоже знаю: Зинаида Фёдоровна обмолвилась, не со зла, по делу. Ты что-то заказал.

— Заказал.

— Что?

Я выдохнул. Сидел, смотрел в стол. Поднял глаза.

— Артур, я не могу сказать.

Он не дрогнул. Подождал.

— Уточни. Не можешь сейчас или не можешь никогда?

— Сейчас. И весной ещё нет. Может быть, к лету.

— Это связано с «Рассветом»?

— Связано со всеми.

— С детьми тоже?

— С детьми в первую очередь.

Он отвёл глаза к окну. За окном падал ровный декабрьский снег, тот самый, не показушный.

— Дорохов, — он не отрывал взгляд от снега, — я тебе доверюсь. Один раз. Без расшифровки.

— Спасибо.

— Подожди благодарить. Я тебе доверюсь, но если ты ошибаешься, ты дурак. А если прав, ты колдун. Третьего нет. Я не из тех, кто верит в колдунов. И в дураков, которые делают такие вещи, не веря, я тоже не верю.

— Знаю.

— Что я должен делать?

— Привезти из Москвы ещё одну партию. Небольшую. Я Корытина запросил на пятнадцать тысяч таблеток; мне нужно ещё пять. Через другой канал. Чтобы первая партия и вторая не пересекались по бумагам.

— Что именно?

— Йодид калия. Таблетки. По сто двадцать пять миллиграммов.

— Сколько?

— Пять тысяч штук. Около кило весом, ящик помещается в твой багажник.

Он повернулся от окна. Лицо у него было ровное.

— Под какую бумагу?

— «Опыт по профилактике йодной недостаточности в коровьем стаде на гречишных полях». Тема короткая, кабинетная. Зинаида сделает.

— Сделаю. Через знакомых. Через две недели.

— Артур, спасибо.

— Я тебе доверился девять лет назад, в семьдесят шестом, — он усмехнулся уголком рта, — когда ты мне сказал, что у меня есть три года до того, как Москва станет мне не родная. Тогда я не понял, но запомнил. Через три года понял. С тех пор записываю, когда ты что-то говоришь без объяснений.