Мишка позвонил из Курска накануне.

— Бать, я Сергея Николаевича к тебе привезу. На день. Ты говорил, есть вопрос.

— Привози.

— Олегов отец. Я Олегу обмолвился, Олег отцу. Сергей Николаевич сам предложил посмотреть «Рассвет», посмотреть переработку. Любит производство.

— Тем лучше.

Они приехали в субботу около одиннадцати. Мишка в куртке поверх свитера, с рюкзаком, в котором, я знал заранее, лежали гостинцы от Валентины ему же и от него же нам; он всегда что-то увозил и что-то привозил. Сергей Николаевич в драповом пальто и шапке-ушанке нараспашку, с портфелем под мышкой, к которому он был привязан, видимо, по той же причине, по которой Семёныч таскал отцовский кисет.

Я провёл их по «Рассвету»: творожная, варенцовая, цех колбасы. Сергей Николаевич шёл медленно, останавливался у каждой стенки с термометром, читал. Один раз попросил выключить компрессор и послушал, как он гудит на холостом ходу. Антонина встретила нас в варенцовой, налила пробу: горячий варенец из утренней партии. Сергей Николаевич выпил один стакан, потом второй, без слов. Антонина смотрела с одобрением.

После обхода мы сели у меня в кабинете. Мишка пошёл к Валентине; он у нас в марте не был с января, соскучился по матери, а та по нему.

— Сергей Николаевич. — Я закрыл дверь. — У меня к Вам один вопрос. На апрель.

— Слушаю.

— Допустим, что в апреле, в конце апреля, мне понадобится замерить радиационный фон. По селу, по полям, по школе, по молочному танку. Допустим, понадобится не один замер, а серия: в первые дни и через две недели. Точно, по протоколу. С документом, который я смогу показать. И не показать тоже.

Он не дрогнул. Сел ровнее. Поставил портфель на колени.

— Дорохов, я Вам отвечу как физик. Замерить можно. У нас в лаборатории есть рабочий радиометр и ДП-5В для контрольных точек. Я по ним делал курсовые замеры два года подряд. Протоколом оформлю. Документ выпишу.

— Спасибо.

— Я Вам отвечу как человек. — Он подержал паузу. — Если бы Вы попросили меня об этом в феврале, я бы Вас не спросил, зачем. Но сегодня март. И я Вас должен спросить.

— Что Вы хотите знать?

— Вы из тех людей, которые знают что-то, чего не знают другие?

Я выдержал взгляд.

— Сергей Николаевич, я председатель колхоза. Я знаю про молоко больше, чем про физику. Но у меня бывают предчувствия. И когда у меня бывает предчувствие, я готовлюсь. Я не могу Вам сейчас сказать большего.

Он смотрел на меня долго. Снял очки, протёр краем шарфа, надел обратно.

— Дорохов, — он говорил тихо, — я работаю с дозиметрией с пятьдесят восьмого года. Я знаю, что у физика бывают предчувствия. У меня они бывают. И я знаю, что человек, у которого нет физического образования, такие предчувствия испытывать не должен. Если он их испытывает, это что-то другое.