Зимняя сводка по сети была у меня готова к шестому февраля. Четыре колхоза — мой, Тополева, Медведева и Малинина — закрыли год по молоку и зерну в плюсе. Пятый, Ивлевский «Передовой Октябрь», стоял на пороге сети с осени, после того как Ивлев на уборке восемьдесят пятого посмотрел чужую цифру и помолчал минуту. Он позвонил в четверг.

— Павел Васильевич. Я готов. Приеду в среду, подпишем.

— Жду, Иван Фёдорович. В правлении.

Иван Фёдорович Ивлев был осторожный председатель — пятьдесят два года, шестнадцать лет председателем, никогда не лез вперёд без бумаги под рукой. Договор о сотрудничестве у меня лежал в папке Зинаиды Фёдоровны, выверенный до запятой: совместная переработка молока на нашей линии, общая логистика, единая отпускная цена в магазинах сети. Никаких юридических подвохов; вся серая зона — в гл. формулировке «совместное хозяйственное использование производственных мощностей». До Закона об индивидуальной трудовой деятельности оставалось девять месяцев; до Закона о кооперации — ещё полтора года. Мы шли по краю, не заступая.

Ивлев приехал в полдень. Снял в коридоре правления свою овчинную шапку, поставил портфель на пол у вешалки. У него было крестьянское лицо — широкое, тяжёлое, с глубокими морщинами от глаз к вискам. Зинаида Фёдоровна вышла навстречу с папкой.

— Иван Фёдорович. Доброго дня. Документы — у меня.

— Зинаида Фёдоровна, здравствуйте. Я с собой свои привёз. Сверим.

Сверяли сорок минут. Зинаида Фёдоровна читала вслух пункт, Ивлев читал свой, кивал или останавливался. На третьем пункте остановился: «Распределение выручки от совместной переработки. По доле сырья на входе или по доле в стандартизированном продукте?»

— По доле в продукте, — отозвался я. — Сырьё — это вход, продукт — это выход. Платят за выход.

Ивлев посмотрел на меня внимательно. Дважды.

— А если у меня молоко жирнее?

— Тогда выход у Вас будет больше на ту же массу. И доля — больше. Это считается, Иван Фёдорович. У Зинаиды Фёдоровны — пересчёт за восемьдесят пятый, по всем четырём колхозам. Хотите, покажет.

Зинаида Фёдоровна, не отрываясь от строки, кивнула. Ивлев попросил.

Когда смотрели сводку, Ивлев впервые за встречу улыбнулся. Не широко — углом рта. Я знал эту улыбку: председатель, который двадцать лет считал в свою пользу, увидел, что в нашей схеме считается честнее, чем у него на собственной ферме. Он подписал три экземпляра договора, поставил печать — старую, ещё с гербом РСФСР тех времён, когда печати делали тяжёлыми. Я подписал свои. Зинаида Фёдоровна забрала папку и ушла в свою комнату, как всегда, не задержавшись для чая.