— Палваслич.

— Антонина Сергеевна. Это Артур Гургенович.

— Здравствуйте. — Она протянула руку, короткую, твёрдую. — Антонина.

— Артур.

— Палваслич, у меня вопрос к Вам по второй линии. Не сейчас, после обеда. Срочности нет, разговор есть.

— Зайду в три.

— Зайду. — Она поправила папку под локтём, обернулась к Артуру. — Городскому у нас показывают что: коровник, телятник, маслобойню, цех творога. Что Вам, Артур Гургенович, интересно?

— Всё.

— Всё много. Начнём с творога.

Мы пошли в цех. Цех был пристройкой с белыми стенами; в углу стоял большой бак, над ним тёплый пар; за столом работница перебирала творог, отжимая. Антонина показала Артуру линию: от приёма молока до фасовки в банку. Артур слушал, лишних вопросов не задавал; иногда переспрашивал по делу: про объёмы, про сбыт, про сертификацию. Это были его вопросы, не дружеские. Антонина отвечала точно и без украшений.

Когда мы выходили, Антонина протянула мне банку творога, литровую, накрытую пергаментом и обвязанную бечевой.

— Гостье.

Я взял банку. Артур перевёл взгляд с банки на Антонину.

— Спасибо.

— Не за что. — Антонина не улыбнулась. — Бэле Гургеновне передайте: у нас творог жирный. После инфаркта два раза в неделю по сто грамм. Чаще нельзя. Я Варвару спрошу, у нас в фельдшерском пункте.

Артур замер на полсекунды. Потом обронил:

— Откуда Вы знаете.

— Палваслич сказал. Чтобы я Варвару подняла, если что.

Артур кивнул один раз. Не в ответ, в подтверждение себе чего-то.

На выходе из коровника, у весов, нам встретился Кузьмич. Шёл с другой стороны, в кепке, с папкой; в правой руке свёрток, пакет с гайками, наверное. Увидев меня, остановился. Кепку поправил. Артура оглядел внимательно, без неприязни, оценивающе.

— Палваслич.

— Сергей Кузьмич. Это Артур.

— Артур, — повторил Кузьмич. И — Артуру: — Гость ваш городской. Ну, посмотрит, увидит.

— Увижу.

— Видеть половина дела. Понимать вторая.

Кузьмич надел кепку плотнее, пошёл дальше: у него в эти часы был обход полей, и его не задерживали без причины.

Артур посмотрел ему вслед.

— Это кто.

— Кузьмич. Бригадир. Лучший наш человек.

— Я понял. — Артур помолчал секунду. — У него мера.

— Есть.

К ужину Бэла встала. Я зашёл с поля в шесть; Артур всё ещё ходил со мной, мы с фермы перешли на склады, оттуда в магазин, оттуда вернулись в правление, где Артур пролистал книги по поставкам и за час задал больше профессиональных вопросов, чем у меня бывает на квартальной проверке. К пяти у него стали уставать ботинки, и я отвёл его домой.

Дома пахло жареным луком и пирожками. Валентина с Бэлой стояли у плиты: Бэла в фартуке Валентины (в красную клеточку, с прожжённым углом), Валентина рядом, с миской теста. Тесто белое, мягкое; Бэла ладонями опускала шарики в муку, выкладывала на доску.