Так у нас пошло.

Я в эти первые дни уборки старался быть на полях с шести утра до позднего вечера и в правлении появлялся только к ночи, когда Зинаида Фёдоровна уже расписалась за дневные сводки. Деревня в первую неделю уборки живёт своим внутренним ритмом, не похожим ни на какой другой ритм в году. Бабы из ФАПа и из школьной столовой приносят на поле обеды; Антонина дважды в день шлёт с фермы машину с холодным варенцом и творогом; механизаторы спят по четыре часа, заводят моторы с полтычка, в лица друг другу смотрят коротко, без долгих разговоров. У нас это называется погнали. Слово это не Кузьмича. Это Крюков с восьмидесятого года в начале каждой уборки говорит, и за ним повторяет деревня. В этом году он сказал его впервые в понедельник, во второй половине дня, когда Степаныч вышел с третьего гектара.

В четверг к двенадцати позвонил Михалёв. Голос у него по телефону всегда становится короче. Телефонный аппарат у нас в правлении старый, эхо в трубке, два слова и пауза.

— Дорохов, по первому прокосу: чисто. По норме августа восемьдесят шестого, по нашей области, — чисто. Не на грани, в середине коридора. Можно идти.

— Принял, Сергей Николаевич. Низкий поклон.

— Низкий поклон — пшенице. Она сама. Я только посчитал.

Он повторил ту же формулу, какой я ему отвечал в мае, у него в лаборатории. Повторил без улыбки, не как шутку, а как тихую благодарность пшенице — за то, что лёгкое было её попало ниже корней.

В пятницу первого августа на ток приехал Тополев. Один. На своём ГАЗ-66 с зелёным брезентом. Подошёл к весовой, постоял там минуту, потом нашёл меня у Зинаиды Фёдоровны в правлении. Я как раз сверял с ней по фуражу первые цифры.

— Дорохов. — Тополев снял кепку, повесил на гвоздь у двери. — Я к Вам с вопросом.

— С каким, Алексей Никифорович.

— Как Вы замеряли.

Зинаида Фёдоровна оторвалась от своих счётов, глянула на Тополева поверх очков. Поверх очков она у нас смотрит редко, и смотрит обычно тогда, когда понимает, что разговор пойдёт не про арифметику.

— Замерял не я, — сказал я. — Замерял Курский политехнический, кафедра общей физики. Доцент Михалёв Сергей Николаевич.

— Дайте телефон.

Я открыл блокнот, переписал на отдельный листок.

— Замерял с мая. Сейчас — третий контрольный, по зерну нового урожая. Зерно чистое. Если хотите, чтобы он Вам тоже замерил, — звоните ему сами, скажите, что от меня. Денег не возьмёт. Из принципа.

Тополев изучил листок. Сложил его пополам, потом ещё раз пополам, убрал в нагрудный карман.

— А у меня… — Тополев помолчал. — А у меня, Дорохов, не замеряли.