— Записал. Крюков, перевод поля семь в пары — оформи. Сомовой — позвоню.

Антонина с фермы. Сидит, как всегда, прямая, руки на коленях, без папки. У неё всё в голове, на бумаге дублирует Зинаида Фёдоровна.

— Антонина.

— Палваслич, мне ещё две доярки. Иначе по второму потоку — провал.

— Откуда брать?

— С района — нет, я смотрела. С нашей деревни — Зоя Маркова в марте выйдет, если письмо от Кольки не выбьет её опять на неделю. Тася Прохорова — после Восьмого марта. Маша Фролова в декрет в апреле — это минус. Считайте.

— Считаю. Две доярки — есть. С запасом — нет. Что по второй линии переработки?

— Линия — стоит. С декабря говорю. Творог делаем на старой, упираемся в две тонны в сутки. Спрос — четыре. Сметана — то же. Если запускать вторую — нужны люди и оборудование. Оборудование Артур обещал к концу марта.

— Артур обещал в декабре. Сейчас март.

— Я и говорю — к концу марта. Если по факту — к маю. Я по реальности.

— По реальности — закладываем май. Запиши Нине: вторая линия — пуск к маю, доярки — две к апрелю, сводный график у меня к пятнице.

Нина быстро записала. Записывала без остановок; почерк — как сводка ТАСС, чёткий и без эмоции.

— Магазин в районе Медведева, — продолжил я. — Помещение смотрели в декабре. Артур должен к нему вернуться. По плану — открытие в сентябре. По подготовке — Антонина с творогом, Лёха с мясом, Зинаида Фёдоровна со сметой. Кто из вас не готов — скажите сейчас.

Молчание. Это правильное молчание — рабочее. Не «нечего сказать», а «всё под контролем, не отвлекай».

— Хорошо. Сеть. У нас в области сейчас четыре хозяйства — мы, Тополев, Медведев, «Заветы Ильича». Пятый — пока на разговорах. Не торопим. Я к нему в апреле съезжу, посмотрю.

Крюков кашлянул.

— Палваслич. Сеть — это хорошо. Но если на нас ляжет агрономическое сопровождение и по пятому — мне нужен помощник. Я один на всю сеть не вытяну.

— Знаю. Кандидат?

— Андрей Кузьмичёв. Не агроном пока, но материал хороший. Толковый, руки есть, голову включает. Если его сейчас не потеряем в механизаторах — через год можно вести к заочному.

Кузьмич не дрогнул. Только кепка на коленях съехала вбок и вернулась на место. Это у него «обдумываю».

— Кузьмич, — сказал я. — Не сейчас отвечай. Подумай.

— Подумаю.

Я закрыл совещание не открывая записей. Десять пунктов на бумаге у меня под пиджаком; на столе — четыре, обсуждённых. Остальные — посевная по полному фронту, кадры, бюджет, политическая оценка года — не на сегодня. Хозяйство откликалось. Не сразу, не весело, но откликалось: семена, поле семь, линия, доярки. Слабое место — вторая линия и люди на ферме. Год можно было начинать.