Я кивнул и достал свою рабочую тетрадь. Стрельников начал диктовать, а я писал короткими кустами, как привык: «коэф. молокоотдачи», «приращение по сети», «удельная себестоимость по творогу». В голове сам собой сложился привычный переговорный счёт: спорить не о праве собственности на цифры, а о том, кто ими пользуется. Ничего нового; меняется только водка вместо кофе. Внутри этой мысли я приписал, ниже строчки про творог: «Стрельников берёт наш отчёт в работу, но не пишет его. Считать соответственно.»

— Цифры — Ваши, формулировки — мои, — закрыл свою книжку Стрельников. — Не наоборот.

— Понимаю.

— И ещё. Вторая точка торговли, у Медведева. Открытие — когда?

— На этой декаде. Двадцать второго планируем, в субботу.

— Райпо жалуется. У меня лежит письмо.

— Ожидаемо.

Стрельников чуть отодвинул графин, как будто этим жестом отодвигал и письмо.

— Я положу его под сукно. Дорохов, я Вас прикрываю по нескольким линиям одновременно. Просто — для Вашего понимания.

— Понял, Валерий Иваныч.

— Хорошо, что понял.

Он впервые за вечер позволил себе не-улыбку, тонкую, как на квитанции, и сказал, что в Москве я заеду к нему, по пятнадцать минут на каждый из вопросов. Принесли солянку. Дальше говорили о погоде, о пшеницах нового сорта, о том, что в Курске наконец-то достроили объездную: мирные темы взрослых людей, у которых всё уже сказано. Когда я выходил в приёмную и закрывал за собой дубовую дверь, в голову уложилась короткая строчка, которую я записал уже у машины: «он положит письмо под сукно — но не выкинет». Между «прикрыл» и «прикрою» — разница в одну букву и три месяца.

Лёша ждал у «Волги». Пять часов до Рассветова, степь по левому окну, поля по правому, в небе высокая перистая решётка предосенней погоды. Я задремал, и мне снилось ничего.

В правлении, в пятницу 7 сентября, мы собрали короткий совет. Артур сидел напротив, в свитере (начало сентября в Курской — ещё не свитер по погоде, но Артур мёрзнет с июля, не отвыкший от московской квартиры с центральным). Антонина устроилась на табурете у двери, в белом халате, который снимать перед каждой встречей в правлении она перестала с весны: халат был знаком, что её можно вернуть на ферму одной репликой. Зинаида Фёдоровна заняла приставной столик с папкой «М-2».

Я начал с санстанции. Зинаида Фёдоровна положила папку на стол и сообщила, что разрешение получено вторничной датой, подпись Кисляковой. Артур усмехнулся в свитер: вывеску завезли, но не ту — «Магазин № 2 ОРС колхоза 'Рассвет"». Проблема — слова «ОРС». У нас не ОРС, у нас внутренняя торговая сеть. Лёха снимает к завтра, перевешивают.