Я в раздумьях начал слоняться по дому, а дом у нас очень приличный — девять этажей и магазинов ещё на первом целая куча. Гуляю, значит, гуляю и вижу, что один дед мохнатый за тумбочкой притаился и так пристально на меня смотрит. И не орёт, главное.

Ну я его ради интереса цап за бороду, а он мне лаптем прям по… Раньше-то сказал бы по яйцам, но тела-то нет, однако ударил больно. Я прям почувствовал.

Так и познакомились. Я извинился, он тоже что-то буркнул. Водки мне добыл из холодильника. Налил в два стакана. Выпил при мне, а моя рука только зазря воздух цапнула. Подружились. Ну я и стал его просить, чтобы меня научил так же. Я же вижу, что он тоже не совсем материальный. Сквозь стены ходит, по потолку бегает, и никто его не видит, кроме меня. Борода у него до пола — значит, дядька в годах и опытный.

Он покобенился малёхо, но я ему про жену свою рассказал и про своё горе, вот он и сжалился. Стал учить. Поначалу я тренировался в подвалах и на чердаке. Дед притащил мне коловорот, а я учился им пользоваться. Как в руках держать, сколько усилий требуется, как сверло зарядить — всё заново прошёл, будто с пелёнок. А вот электроинструмент дед почему-то не уважал. Я было пытался ему продемонстрировать, когда пообвыкся, но он боялся. Да ещё эта статика. Я посверлю, бывает, дрелью, а дед, если рядом постоит, потом весь наэлектризованный и борода дыбом. И пылесоса он очень шугается.

Ну месяца два-три прошло, и у меня стало получаться. Любой инструмент стал поднимать — молоток, дрель, отбойник, а по вечерам — стакан с дедом, это всегда пожалуйста. Захотелось мне продемонстрировать живой супруге своё искусство, дабы поминала она меня потом добрым словом. Явился домой и вижу, что она на кухне с моим закадычным друганом Федькой шашни крутит. Причём на столе холодец, бутылка водки, котлеты, колбаса различная, а моя, значит, хихикает и рассказывает Федьке, что я дома при жизни гвоздя забить не мог. И так это меня покоробило, дорогие товарищи! Так меня обидело до глубины души такое к себе отношение! Я, значит, ради неё на Земле остался. Свой однокомнатный котёл с паровым отоплением на неё, шалашовку помойную, променял, а она вот как, значит? И Федька ещё поддакивает… Тоже мне друг!

Сильно я тогда на них обиделся. Я — и гвоздя забить не могу? Да после таких слов ничего бы не пожалел! Сам себя из могилы выкопал бы, а вернулся и забил бы гвозди во все места и Федьке, и жене своей. Обоим, короче. Но, поскольку я был мёртв, а мёртвые, как говорится, сраму не имут, решил я восстановить историческую справедливость. Полочку присверлить. Только так, чтобы они на всю жизнь запомнили. И начал я сверлить. Коловоротом. По заветам мохнатого дедушки. Как он меня учил, так и делал, а свёрла выбирал самые тупые. Те, которые с завода притащил, советские, с победитовой напайкой. И днём сверлил, и ночью. Мне-то чё? У меня времени вагон. Отпуск сплошной. Могу себе позволить, как говорится.